— Мне нравится твой смех.
Он протянул мне тонкий стебелек.
— Что это?
— Это лунник. За неимением лучшего…
Мне живо расхотелось смеяться.
— Начнем сначала. Леди Тереза, вы согласны стать моей женой?
Я замерла, и Анри не шевелился. Просто смотрел мне в глаза, безо всякой насмешки. Расстояние между нами было… если было… от силы несколько дюймов. Я почти прижималась к обнаженному мужу, с волос текло, одежда облепила тело, повторяя все изгибы. И веточка цветов перед глазами — крохотные тонкие лепестки с ниточками прожилок. В горле неожиданно пересохло.
— Вы не любите сорванные цветы, я помню. Но нести вас в кусты — это перебор. Так вы окажете мне честь или мне катиться куда подальше?
Капельки, блестящие на загорелой коже. Пристальный взгляд, одуряюще-жаркая близость. Голова закружилась, точно я уже приложилась к вину. Ни одно солнце не способно обжечь так, как мой муж.
— Хорошо.
— Хорошо докатиться?
Снова эта легкая насмешка.
— Я согласна.
Этот голос не может принадлежать мне, определенно не может. И не я приняла из его руки этот дурацкий цветок.
— Чего ты хочешь, Тереза?
— Наш обед остался там.
Я кивнула в сторону противоположного берега, но он притянул меня к себе. Сильные пальцы запутались в моих мокрых волосах, Анри легко потянул пряди, заставляя слегка запрокинуть голову. Я всхлипнула, чувствуя горячие губы на прохладной от воды коже — там, где бешено бился пульс. А потом он меня поцеловал: неизмеримо нежно, чувственно и мягко накрыл мои губы своими, раскрывая, лаская их языком.
Ох, нет. Это уже слишком. Как бы далеко мы ни забрались, это просто непристойно.
Я уперлась руками ему в грудь.
— Хватит.
Голос звучал хрипло, я приложила пальцы к губам, словно стараясь избавиться от наваждения поцелуя. Терпкого, с горьковатым травяным вкусом цветочного сока. Сердце колотилось как сумасшедшее, но меня не собирались отпускать.
— Сегодня мой день, — зачем-то напомнила я.
— Чего ты хочешь, Тереза? — повторил он: хрипло, насмешливо, горячо.
Золотистый ободок вокруг раскрывшегося почти во всю радужку зрачка. Колдовские глаза моего мужа, от которых невозможно отвести взгляд. И невозможно совладать с пожаром, что бушует внутри.
— Тебя, — еле слышно выдохнула я и невольно облизнула губы.
Мне точно напекло голову. Никогда больше не пойду с ним купаться, никогда…
О-о-о-ох… Меня подхватили под бедра и прижали к ближайшему дереву. Сильный, грубый рывок — и я впилась зубами в руку, чтобы заглушить стон безумного животного наслаждения.
— Обними меня, — Анри обвел языком мочку уха, заставляя дрожать, — ногами.