Джонатан покачал головой. Он готов был обнять администратора.
– Джетт, пожалуйста, окажите мне услугу, – сказал Джонатан, вбегая в гостиную и хватая ключи. – Кейт ушла, и сейчас тот тип – единственный след, по которому я могу ее найти. Пожалуйста, последите за ним, только чтобы он ничего не заметил. Если получится, я хочу знать, куда он пошел. Справитесь?
Джонатан захлопнул за собой дверь, не заботясь о том, что теперь он не попадет внутрь. Ключ у Кейт, а когда он ее вернет, все будет хорошо.
– Джетт! – позвал он, когда на том конце линии последовала пауза.
– Да, хорошо. Я позвоню вам из машины.
Кейт выглянула в окно. Соседнее здание было на несколько этажей ниже; его как раз надстраивали, чтобы оно сравнялось с тем, в котором она находилась. Правда, стройка шла довольно медленно.
– Прогресс не всегда движется так быстро, как нам бы хотелось.
Кейт повернулась в кожаном кресле и посмотрела в глаза человеку, который все время дергал за ниточки. Ей хотелось плакать. Одновременно изнутри поднимался гнев.
– Теперь все понятно, – сказала она. – Наверное, ученый-аналитик во мне должен радоваться хотя бы этому. – Она невесело усмехнулась. – Тебе было известно все – от того, в каком отеле я остановилась, до моих планов в Нью-Йорке. – Она снова рассмеялась. – Ты все знал, потому что мы сами все тебе рассказали!
Грег стоял во главе стола, но не садился. На нем был темно-коричневый костюм и галстук в синий горошек, который она сама подарила ему на день рождения несколько лет назад. Правая бровь была заклеена пластырем; из-под него были видны кровоподтеки и порезы. Он положил ладони на спинку кресла. Он не улыбался, но и не хмурился. И в том, и в другом случае Кейт бы только разозлилась, но его ровный взгляд был почти невыносимым.
– Грег, насколько глубока кроличья нора? С каких пор ты сделался таким… даже не знаю, как тебя назвать. – Глаза у Кейт наполнились слезами. Она надеялась, что сумеет продержаться и понять хоть что-нибудь. – Почему ты все время меня запугиваешь… почему хочешь меня убить? – У нее прервался голос, и она с трудом задала следующий вопрос: – И где Джейк?
Грег крепче сжал спинку кресла, как будто движение помогало ему собраться с мыслями.
– Кейт, помнишь, когда мы с тобой познакомились? Тебе было лет восемь. Я спросил, кем ты хочешь стать, когда вырастешь. Помнишь, что ты ответила?
Несмотря на нежелание играть в его игры – чем бы они ни были, – Кейт кивнула:
– Танцовщицей.
Грег щелкнул пальцами.
– Танцовщицей, – повторил он. – Я ничего не имею против исполнительского искусства и тех, кто им занимается, но, когда я посмотрел на тебя, понял, как работает твоя голова, увидел, как ты говоришь и как относишься к окружающему миру, я понял то же, что и твоя мать. Увидел в тебе безграничный потенциал, помноженный на безграничное же любопытство. Ты не просто интересовалась устройством мира, ты искренне пыталась его понять. При виде такой чистой невинности во мне зародилась надежда на будущее настолько яркое, что я сказал тебе нечто, чего не говорил ни одной живой душе. Помнишь, что я тебе сказал?