Хвостов где-то раздобыл палку, прикрепил к ней плакат, на котором написал «Я вам покажу», и выходит на первый план. Привлекая к себе внимание, он гремит ведром, которое, наверное, забыла уборщица. Хвостов шагает с плакатом, как на демонстрации, а за ним следуют в едином строю Фетисов и жена Гуськова.
Сидорин. Что это значит? Что вы нам покажете?
Фетисов. Он вам все покажет!
Жена Гуськова. В знак протеста!
Аникеева. Мы вам не позволим ничего показывать! Мы вам сами все покажем!
Сидорин(утомленно). Товарищи, уже светает, и пора подводить неутешительные итоги. Признаюсь, это была не лучшая ночь в моей жизни. Музей разгромлен. Все осатанели и несут черт-те что! А этот олух стоит с плакатом! (К Хвостову). Ну что ты тут торчишь?
Жена Гуськова. Это нечестно! Он не может вам ответить!
Фетисов. Он же безголосый!
Сидорин. Все! Меня довели. Я сдаю позиции и согласен на жеребьевку при условии, что вы пожалеете родное правление.
Аникеева понимает, что время работает против нее и пришла пора уступить.
Аникеева(новым для всех ласковым тоном). Мы столько для вас сделали! Боже мой, сколько кабинетов мы обходили, скольких людей уламывали, сколько времени и нервов на это потратили. Чтобы достать цемент, мы всю бригаду в Большой театр водили.
Сидорин. По счастью, у дирижера такса болела стригущим лишаем.
Аникеева. Иногда мы даже закон нарушали. Совали кому пятерку, кому десятку, кому флакон духов, кому коробку конфет. Но делали это для общего блага.
Сын Милосердова(Марине). Когда эта бодяга кончится, поедем ко мне завтракать?
Марина. На завтрак меня еще никогда не приглашали. Обычно зовут ужинать.
Сын Милосердова. У нас с вами начинается новаторски.
Марина(усмехнулась). Я знаю, что произвожу впечатление женщины, с которой можно начать за ужином, за обедом и даже за завтраком.
Сын Милосердова. Сейчас вы скажете, что вы не такая.
Марина. Нет. Не скажу. Но и завтракать не поеду. Я уже свое отзавтракала.
Сын Милосердова. Не рано ли?
Марина(глядя в сторону). Мой недавний муж отбил у меня всякую тягу к еде в любое время суток.
Сын Милосердова. Марина, вместе с вами я согласен даже голодать.
Наташа и Смирновский смотрят в окно на заспанный город.
Наташа. Если бы не этот гаражный симпозиум, ты бы на мне не женился?
Смирновский(полушутя). Ни за что на свете!
Наташа. Надо же! И собрание может принести пользу.
Постепенно идея жребия овладевает массами. Пайщики бурно обсуждают эту возможность как единственный и спасительный выход.
Якубов(встает). Черт побери! Я все молчал, молчал. Как же, меня ведь купили — обратно приняли, и я… растаял. И предал… товарищей по несчастью… Подумать только, что со мною стало… В войну я разве бы так поступил… там я ничего не боялся, а сейчас… из-за паршивого гаража… Есть такая избитая фраза: я бы с ним в разведку не пошел. Так вот сегодня я бы сам с собой не пошел в разведку. Не нужно мне ваших подачек! Конечно, жребий! И только жребий!