Как раз перед самым приездом в Веймар великий пианист давал концерты в России. Толстой помнит, с каким восторгом посещала петербургская знать музыкальный салон в Петергофе. Виртуоз, которого знала уже почти вся Европа, покорил северную столицу. Но одновременно — и знатную русскую княгиню Каролину Сайн-Витгенштейн.
Двадцативосьмилетняя княгиня была женой сына русского фельдмаршала, брак с которым для неё оказался несчастливым. Замуж она вышла в пятнадцать лет, отец её, польский магнат Ивановский, оказался в Сибири за связь с повстанцами. Так она и жила в родовом имении Воронинцы на Украине, отрезанная от мира летом, весной и осенью непролазными дорогами, зимой — заснеженными полями, деля свой досуг между книгами и музыкой, когда муж её предавался кутежам в Петербурге.
Она была привлекательна, хотя довольно крупный нос несколько портил её внешность. Лист увидел её в Киеве и не мог миновать Воронинцев.
Большой свет не прощает людям, которые уже одним своим талантом и независимостью поведения бросают вызов. Рассказывали, что на одном из петербургских вечеров генерал из свиты императора, подойдя к Листу, спросил, откуда у него ордена на фраке. «Вы ведь не брали крепостей?» — «А у вас? — возразил музыкант. — Вы ведь не играли на фортепиано».
Как говорили тогда в Петербурге, Лист позволил себе бестактность даже по отношению к самому российскому императору. Когда он однажды начал свой концерт, Николай Первый обратился к сидевшему рядом Бенкендорфу с каким-то вопросом. Тотчас звуки музыки смолкли. Царь недоумённо поднял бровь и спросил, почему пианист прекратил игру.
Лист ответил: «Когда говорит император, все должны замолкнуть». — «Играйте!» — раздражённо бросил царь.
Не дожидаясь расторжения брака, княгиня вместе с дочерью покинула Россию и приехала к Листу в Веймар. У них была надежда, что супруга великого герцога Мария Павловна, родная сестра российского императора, убедит своего могущественного брата разрешить получить развод. Но царь, напротив, выразил неодобрение поступком княгини. Перед нею захлопнулись двери веймарского двора, и она осталась жить на птичьих правах в маленьком домике на улице Хофгертнерай, переделанном для Листа из жилья придворного садовника, где не было даже кухни и еда всякий раз доставлялась из ресторана.
Вскоре чета переселилась в Рим. Там в доме у собора святого Франциска Толстой и навестил Листа и княгиню. Дружба стала сердечной. Всякий раз, когда они виделись, Толстой с наслаждением внимал звукам музыки, рождавшейся из-под пальцев великого пианиста.