Созидательный реванш (Поляков) - страница 79

Государству нашему в связи с этим я бы пожелал помнить, что самоокупаемость культуры — это такая же нелепость, как самоокучиваемость картошки. По большому счету о цивилизационных успехах того или иного государства, о его политической деятельности судят по культуре, а к области культуры относится и библиотечное дело. Сколько было в Афинах винокурен и сыроварен, давно никто не помнит. А то, что был Парфенон и греческая скульптура и литература, об этом все знают.

Беседовала Екатерина ГЛУШИК
журнал «Молоко», октябрь 2007 г.

«Букеровская премия нанесла ущерба литературе не меньше, чем КГБ»

— Юрий Михайлович, знаю, что отношение к этой премии у вас неоднозначное.

— Далеко неоднозначное. Я даже сатирически изобразил ее под видом Бейкеровской премии в романе «Козленок в молоке». Считаю, эта премия, в общем-то, к реальной литературе, за редчайшим исключением, отношения не имеет: люди получают премии не за качество художественного текста, не за какое-то художественное открытие, не за умение достучатся до читателя, а за верность определенной тусовке, в основном — экспериментально-либерального направления. Практически все книги, которые были отмечены премией, начиная с первой — «Линии судьбы, или Сундучок Милошевича» Марка Харитонова, присужденной в тысяча девятьсот девяносто втором году, не имели никакой серьезной читательской судьбы. Да, их издали разок, они получили премию и тут же были напрочь забыты. Их больше не переиздают, не читают. А ведь уровень произведения подтверждается прежде всего востребованностью. Букеровские же избранники — абсолютно невостребованы.

— То есть помочь сориентироваться в мире литературы Букер, на ваш взгляд, не помогает?

— Более того, мешает. Когда много лет с большой помпой, с мощной PR-поддержкой СМИ премия вручается авторам, чьи книги не интересны ни читателям, ни издателям, то это дезориентирует прежде всего молодое поколение писателей. Они начинают опираться в своем творчестве на такой вот «букеровский стандарт», который интересен только узкому кругу приятелей и друзей, входящих в состав жюри. И это очень грустно.

— По-вашему, влияние Букера на литературный процесс просто негативно?

— Скорее отрицательно! Я об этом когда-то написал: свободомыслию в России букеровская премия нанесла ущерба не меньше, чем Пятое управление КГБ СССР. Поясню. Дело в том, что условием попадания в орбиту Букера, как правило, становится либо полная аполитичность автора, то есть демонстративное равнодушие к исторической судьбе своей страны, либо откровенный прозападный либерализм. Писатель, заподозренный в государственно-патриотических взглядах, вычеркивается из списка номинантов еще на дальних подступах.