– Макс… – горло сдавило в стальных тисках, и мой голос куда–то исчез, испарился.
Я открывала рот, но не произносила ни звука. Как будто я внезапно потеряла дар речи и стала немой. Я пыталась сказать ему жестами те слова, которые он должен был от меня услышать, но не успел.
«Макс, мне очень жаль»
«Прости меня»
«Я люблю тебя»
Но он не слышал. Макс смотрел на меня невидящими глазами. В них уже не было ни огня жизни, ни тепла любви. Его взгляд стал пустым и безжизненным, лицо – белая маска с синими губами. Я пробралась к нему под руку и свернулась в калачик возле него. Его ладонь была холодной, и его пальцы не обхватили меня, как обычно. Его руки, такие тёплые и нежные, исчезли вместе с ним. Больше не было осторожных прикосновений, неловкого поглаживания. Ничего больше не было. И слёз не было, только пустота и зудящее чувство вины внутри.
Проглотив комок, вставший в горле, я вытерла щёки ладонью и продолжила:
– Нас нашёл Джексон, который забеспокоился, почему мы не берём трубку полдня. Вызвал скорую, меня почти час оттирал от крови в душе. Я вся была в крови, меня пропитало ей насквозь, – я зашептала, – Я до сих пор чувствую её на своём теле. И вкус во рту – вкус железа и соли. Женя, – прочистив горло, я продолжила нормальным голосом, – держался изо всех сил, но огоньки в его серебристых глазах погасли. Как будто вместе с Максом умерло что–то и в нём. Наверное, у близнецов, и правда, сильная связь.
– Ты не виновата, Кира, – сказал Артур, прикладываясь к бутылке.
Я повернула голову на звук его голоса, а потом снова посмотрела на засыпающий город. Вздохнув, я медленно поднялась на ноги.
– Вскрытие показало, что Макс умер в четыре утра, – сказала я, – Я проснулась среди ночи в три. Если бы я встала и пошла в ванную, я бы спасла его.
– Кира… – спокойно сказал он, повторяя мои действия.
– Но я не сделала этого. Он умирал, а я спала безмятежным сном. Возможно, он беззвучно звал меня на помощь; но я не услышала этого.
– Это не так, – снова сказал Артур, подойдя ко мне вплотную.
Я подняла голову, чтобы заглянуть в глаза. Такие странные, то ли зелёные, то ли жёлтые.
– Он знал, – сорвался с моих губ шёпот, – Он знал, что я никогда его не любила. Это я виновата. Я его убила.
Артур смотрел на меня, не отрываясь. Что–то промелькнуло в его лице, но я не смогла распознать что. Я разучилась читать людей в тот момент, когда Макс посмотрел на меня пустым взглядом из ванной.
Начало смеркаться, закат медленно накрывал город. Я почувствовала, что больше не хочу… Не хочу быть вместе с ним; не хочу его прикосновений; ничего не хочу. Я была одноразовой. Максимум, двухразовой.