Сеня же шагнув Родиону, коротко ударил его снизу в челюсть. Нелепо взмахнув руками и выронив от неожиданности портфель, Родион попятился к дивану, но на ногах удержался. Обретя равновесие, он, молча, бросился на Сеню, уверенный в своем реванше, поскольку превосходил его ростом и комплекцией. Отступив в сторону и пропустив его мимо себя, Сеня, оказавшись позади него, схватив его за руку, завернул ему ее за спину так, что Родион взвыв, согнулся чуть ли не до земли.
– Я понял тебя, когда ты вчера врезал мне, но я не понял, зачем ты сейчас втягиваешь бабу в наши разборки. Это не по-мужски. Еще раз, что-нибудь подобное вякнешь о Марине Евгеньевне, размажу по стенке. Понял, нет? Сеня отпустил, корчившегося от боли Родиона, оттолкнув его от себя. Выпрямившись, Родион пригладил выбившиеся пряди волос, поправил съехавший на бок галстук небесно голубого цвета и, приняв от Поппи свой портфель, оглядел всех нас ненавидящим взглядом, после чего вышел из приемной, с силой хлопнув дверью. Нерешительно оглядываясь на Быкова, Поппи поспешил за ним.
– Ну, так, поскольку возражающая сторона удалилась, мы можем теперь поговорить, – открыл Геннадий Александрович перед Сеней дверь кабинета. – А вам, Марина Евгеньевна, нужно особое приглашение? Особого приглашения мне было не нужно, напротив, если бы Быков не пригласил меня, я бы нахально присоединилась к ним сама, поскольку являлась Сениным поручителем. Но главное, я испытывала такое счастье, видя его, что это скорее походило на безумие.
Во все время его разговора с Геннадием Александровичем я смотрела и смотрела на него, не отрывая глаз от любимого лица – тонкого, умного, родного. Обычно дерзкое и насмешливое, оно теперь было собранным и серьезным. Кажется, я пропустила добрую половину их беседы, когда спохватившись, вернулась к реальности.
– Да почему ты считаешь, что он окупит себя в таком-то районе? Для здешних работяг больше понятны скамейки да подворотня, – горячился Геннадий Александрович, с озорным блеском в глазах. Так! О чем это они?
– Конечно, не окупит, – согласился Сеня, с несвойственной ему сдержанностью, – если вы говорите о таком баре, какой привыкли видеть в зарубежных фильмах. Я же говорю об адаптированном к нашей действительности заведении. Пора бы нашим мужикам завязывать культурно выпивать на скамейках и в подворотнях, как вы правильно заметили.
– Да в «каких угодно» барах у них культурно не получит, – не уступало молодому дерзкому нахальству, умудренное жизненным опытом начальство.
– В моем баре будут ограничения, для особо невоздержанных клиентов и закуска на выбор, все, что предлагает мой магазинчик.