– Нам направо. – Эд показывает на белый грузовик, припаркованный чуть ли не на тротуаре.
Я протискиваюсь в дыру рядом с ним и выключаю двигатель.
– Спасибо, что подвезла. Надеюсь, ты не опоздаешь из-за меня на работу.
– Но ты вернешься сегодня пораньше, а? – Мой голос дрожит, мне страшно оставлять Эда здесь одного.
– Да, постараюсь освободиться. Обратно, пожалуй, поеду на поезде, договорились?
Я киваю. У меня на глаза наворачиваются слезы, но я не хочу, чтобы Эд их заметил.
– Договорились.
– Тогда увидимся позже. – Эд вылезает из машины и идет по садовой дорожке.
И все. Он уходит.
По моим щекам градом катятся слезы, но мне пора убираться отсюда, и я сворачиваю на проезжую часть. Пронзительный гудок, скрип тормозов – мимо проезжает автомобиль, водитель что-то кричит в открытое окно.
– Простите, – едва слышно говорю я, поднимая руку.
Я еду домой, практически не обращая внимания на другие машины, прохожих и дикую жару. Оставив автомобиль возле дома, я беру лежащую на пассажирском сиденье сумку и направляюсь к станции метро.
Потом я стою в вагоне, покачиваясь в такт движения поезда, что везет меня этим душным июньским утром на работу, и пустыми глазами смотрю на рекламу над головами пассажиров.
Мне остается только надеяться, что я сделала достаточно, чтобы предотвратить смерть Эда.
Когда я подхожу к своему рабочему столу – два часа спустя, – меня уже поджидает Олив, моя начальница. Она демонстративно стучит пальцем по циферблату часов и показывает на комнату для переговоров в другом конце нашего просторного офиса:
– Зои, ты нам срочно нужна.
– Извини, – вымученно улыбаюсь я.
Взяв блокнот с ручкой, я чуть ли не бегом пересекаю помещение.
И вот встреча завершена. Я не слышала ни слова, все мои мысли были заняты тем, что случилось в прошлый раз после окончания переговоров. Полицейские, оглушительная тишина, больница…
Я рысью бегу на кухню, включаю чайник и, пока он закипает, смотрю из окна на улицу внизу. Мимо, спасаясь от жары, спешат люди, а я думаю об Эде, который сейчас на другом конце города работает в поте лица на самом солнцепеке, планируя уйти пораньше ради встречи со мной.
Мне остается только надеяться.
Чайник закипает, я кладу в чашку растворимый кофе, наливаю кипяток, небрежно размешиваю. С чашкой в руках возвращаюсь в офис. У моего стола с серьезным лицом стоит Олив, и у меня тотчас же обрывается сердце.
Боже мой, все повторяется!
– Не-е-ет! – Из моей груди вырывается стон, ноги подкашиваются, горячий кофе льется на потертый ковер.
Я ничего не слышу. Ничего не вижу. В голове ни одной мысли. Да, я знала, что этот день непременно настанет, но где-то в глубине души до последней минуты теплился огонек надежды.