– С тех пор тот юнец или кто-то еще из людей Тирни приходили к Фаджиани? – уточнил он у жены.
– Нет, не приходили.
Джозеф сделал еще глоток своего послеобеденного кофе.
– И ты уверена, что Антон рассказал бы тебе, если б они снова пришли? Он бы мог умолчать об этом – может быть, если б стыдился рассказать?
– Нет, он бы рассказал. Я теперь его партнер в магазине, а наши поставки сократились, и в последние месяцы у нас серьезные проблемы. Он поделился бы со мной всем, что случилось. – Выражение лица Софии снова осветилось, и она протянула мужу руку. – Вот поэтому визит мистера Маччиони был таким своевременным. Он не просто прогнал человека Тирни, но и предложил новые каналы поставок.
– А другие поставки, исключая мистера Маччиони, были прекращены после нашего разговора?
– Да, были.
Инспектор постучал пальцем по краю своей чашки. Либо это чистое совпадение, что поставки еще сильнее сократились, либо Тирни решил, что так лучше всего иметь дело с Фаджиани. Заморить его голодом. Возможно, после его встречи с Тирни тот решил больше не засылать своих людей, и это стало его единственным выбором. Не надо было с ним встречаться. И теперь он не мог признаться в этой встрече, не мог обмануть Джеймсона и свою жену. Сколько еще таких случаев появится в этом списке?
– Как ты сказала, этот мистер Маччиони – спаситель не только в данном случае. И вы с Антоном рады этим изменениям? – поинтересовался Джозеф.
Когда София говорила об их с Фаджиани деловых планах, он заметил, как блестят глаза его жены, чего прежде не замечал. Неужели это восторг от новых поставок или от того, что мистер Маччиони такой благородный и обаятельный? Даже если она была как-то очарована итальянцем, инспектору было трудно выражать недовольство, поскольку последний год ее работы там был таким трудным из-за изнурительных переживаний по поводу грозящего закрытия от недопоставок.
Боясь лишить супругу этого нового энтузиазма, он страшно не хотел упоминать о том, что все это может оказаться недолговечным. Тирни вскоре узнает, что поставщик Фаджиани – не один только Брунера. И как только он выяснит, что это тот же самый человек, который напал на одного из его людей, из искры возгорится пламя.
* * *
Джеймсон в первый раз увидел эту девушку, когда она дошла до середины Тридцать четвертой улицы. Было около семи часов, город заполнился людьми, и со своего возвышения в экипаже, который вел Лоуренс, криминалист лучше видел улицу впереди, чем пешеходы.
Но если б она не столкнулась со встречным мужчиной, он не обратил бы на нее никакого внимания. Мгновенно сработала реакция: подходящий возраст – не старше девятнадцати лет, прекрасно одетая, определенно из высшего общества. А когда она вдруг схватилась за грудь и обернулась, чтобы посмотреть на удалившегося от нее шагов на восемь мужчину, у Джеймсона перехватило дыхание.