Сергей был рад за Настеньку. И все же! Где-то глубоко копошилась не то зависть, не то сожаление. И все потому, что его не любит, как Настенька Назара, далекая высокая девушка. Равнодушно прошла мимо него Нонна. А он не забыл, не может забыть и никогда не забудет ее.
2
Есть одно обстоятельство, которое делает для молодых командиров особенно привлекательной военную службу. Не дают долго засиживаться на одном месте. Прослужил Сергей Полуяров два года в далеком гарнизоне — и вот собирай вещички, прощайся с начальниками и подчиненными и поезжай через половину Азии и половину Европы в город Белосток «для дальнейшего прохождения службы».
В Москве, переехав с Северного вокзала на Белорусский, закомпостировав билет у военного коменданта, Сергей зашел пообедать в вокзальный ресторан. Приятно было после гарнизонной столовки с алюминиевыми ложками и липкими клеенками на столах посидеть в высоком, хранящем купеческую роскошь зале с зеркалами, пальмами, с блеском люстр, бокалов, приборов, с суетой официантов и протяжно-томительным пением скрипок. На обширной, как полковой плац, буфетной стейке неизвестно для чего возвышался огромный двухметровый самовар. В его выпуклых серебристо-зеркальных боках, расплывшись в ширину, отражался весь ресторанный зал.
Выпив водки и слегка захмелев, Сергей все колебался: звонить или не звонить на Гоголевский бульвар? А для чего звонить? Узнать, что Нонна жива, здорова, счастлива, давно забыла о нем?.. Только так может ответить Ядвига Аполлинариевна. Но как хотелось услышать голос, милое: «У аппарата!»
Звонить не стал. Конец так конец! И вдруг вспомнил: поезд-то идет через Смоленск. Вот здорово: Алешка Хворостов в Смоленске. Помчался на телеграф, сочинил длинную бестолковую телеграмму, суть которой сводилась к двум словам: «выходи поезду».
…Скорый поезд пришел в Смоленск рано утром. Еще из окна вагона Полуяров увидел улыбающегося Алешку.
— Здорово!
— Здорово, солдат! Пардон, товарищ старший лейтенант! Быстро шагаешь. Скоро и до маршала дослужишься.
— На том стоим! А ты как?
— Шкраб! Так раньше нас, школьных работников, именовали.
— Сеешь разумное, доброе, вечное?
— По мере сил.
— Женат?
— Женат.
— Поздравляю и завидую.
— А ты?
— Без перемен! — И Полуяров продекламировал, усмехаясь:
Года за годами…
Бароны воюют,
Бароны пируют;
Барон фон Гринвальдус,
Сей доблестный рыцарь,
Все в той же позицьи
На камне сидит.
Алексей взял друга за локоть, отвел в сторону, подальше от лишних ушей:
— Выдай военную тайну: война будет?
Сергей пожал плечами:
— Темна вода во облацех! Почему спрашиваешь?