— Только и разговоров теперь что о войне. Никто в договор с Гитлером не верит. Сегодняшние газеты читал?
— Нет!
— Есть странное сообщение: Гесс бежал в Англию.
— С чего бы?
— В том-то и дело! Не хочет ли Гитлер с англичанами договориться, а потом и на нас двинуть?
— Не думаю…
— Военные составы на запад идут.
— Не такой Гитлер кретин, чтобы на два фронта воевать. Еще Бисмарк в этом деле толк знал.
— А если Гесс все же договорится с англичанами? Помнишь, как наши деды говаривали: англичанка гадит.
— Тогда — хлопцы, по коням!
— Скажу откровенно: не хочется воевать. У меня ведь сын растет! — и улыбнулся счастливо. — Федюшка. Хороший мужик! — И чтобы не показаться эгоистом, спросил: — А что же твоя? Как ее… Нонна, кажется?
— Замуж вышла. За полковника, — ответил Сергей весело, но Алексея не обманула нарочитая беззаботность друга. Видно, не очень весело ему.
Паровоз дал гудок.
— Ну, прощай!
— Прощай! Привет жене. Расти сына. Все хорошо будет! Так и знай. Хорошо будет!
Штаб армии, в распоряжение которого прибыл старший лейтенант Сергей Полуяров, размещался в самом Белостоке. На новое место службы Полуяров ехал с радостью. Уж больно опротивели азиатская пустыня, жара, песок, ветры, морозы. Хотелось посмотреть новые земли и города, побывать хоть в какой ни на есть, а все же бывшей загранице.
Город Белосток разочаровал Сергея. На него пахнуло старой русской губернской провинцией, знакомой по книгам и кинокартинам. За исключением двух-трех приличных улиц — обычная уездная дичь: старенькие домишки, убогие лавчонки-склепы, чахлая зелень, булыжник, пыль. Сразу бросилось в глаза, что в городе много военных.
Впрочем, знакомиться с городом у Полуярова не было времени. Полк, куда его назначили командовать ротой, размещался в одноэтажных кирпичных казармах на окраине города. Сразу началось все то же: боевая подготовка, дежурства, наряды… День за днем. Только изредка удавалось вырваться в город, пройтись мимо Белого и Красного костелов, зайти в кафе или посмотреть новую кинокартину в маленьком и душном кинотеатрике.
И, конечно, полюбоваться полячками. Еще там, в безлюдных монгольских степях, он мечтал о милых женских лицах. Польки Белостока изумили Полуярова. Даже некрасивые умели так одеться и причесаться, так держали себя, что казались красавицами. А уж если бог наделил польку приятной внешностью — держись. Как тут не вспомнишь гоголевскую гордую полячку, погубившую Андрия, пылкого сына Тараса Бульбы.
В Белостоке Сергей Полуяров впервые подумал о том, что раньше и на ум не приходило: Нонна полька. Однажды на улице услышал, как одна женщина окликнула другую: «Пани Ядвига!»