Потом мама умерла. Совсем умерла, по-настоящему. А староста продал Мию в школу гейш. Но и тогда она продолжала рассказывать себе истории. В них отец случайно узнавал о судьбе дочери и приезжал в школу, чтобы выкупить ее.
А потом однажды Мия проснулась и поняла — никто не приедет.
И вот теперь, когда Такеши Кудо объявил ее своей дочерью, Мии вдруг отчаянно захотелось, чтобы это стало правдой. Фэнхун и Акио сказали, что в Мии течет благородная кровь, так почему нет?
Такеши Кудо нравился девушке. Он держался уважительно и ровно, не был высокомерен, не злился, если она упрямилась и требовала объяснений.
И все же Мия ощущала смутное недоверие к подвернувшемуся слишком кстати покровителю.
Как оказалось — не зря.
Он оставил ее на попечении слуг, сказал, что уходит ненадолго. И уехал.
Мия ждала, что господин Кудо вернется к вечеру, чтобы обсудить с ней план вызволения Акио. Но он не вернулся. Не вернулся он и на второй день. И на третий.
Девушка тяжело переживала бездействие. Оно казалось насмешкой, издевкой судьбы. Как будто принятое на корабле решение бороться за любимого человека ничего не значило.
В отсутствие вестей от господина Кудо Мия развила бурную деятельность. Собственноручно выдраила и вычистила каждую комнату в огромном и пустом доме. Смела пыль, собрала паутину, вымыла полы. Впервые за много лет дом широко распахнул окна, впустил в себя солнце и ветер. И ожил.
Мыши, давно чувствовавшие себя здесь хозяевами, попрятались в подпол. Жаркий ветер с холмов гулял по коридорам, удивленно заглядывал в пустые комнаты, принося запах летних трав и пение цикад. Дом изумленно скрипел и охал, пожилые слуги неодобрительно качали головами — не дело госпоже пачкать ручки, но Мию было не остановить. Ей отчаянно хотелось что-то делать. Сердце рвалось из груди, тянуло в Тэйдо, звало и приказывало действовать. А господин Кудо все не спешил с возвращением.
— Так господин раз в месяц заезжает обычно, — охотно поделилась старая служанка, у которой Мия поинтересовалась, когда ждать хозяина.
— Раз в месяц? — в отчаянии переспросила девушка.
— Бывает и того реже.
Она зажмурилась, чтобы не разрыдаться, и убежала.
К вечеру жара не спала. Напротив, сделалась совершенно непереносимой — душной и тяжелой. Унялся ветер, испуганно примолкли птицы. И даже беспрестанный треск цикад стих, словно все живое затаилось в ожидании неизбежного и жуткого конца.
Мия открыла окно, но легче не стало. Воздух влажной простыней лип к телу, в небесах сухо полыхнула зарница и раздались дальние раскаты грома.
Гроза! Пусть будет гроза, шторм, цунами! Пусть бушующая водная стихия придет, сметет все живое, разнесет дом Такеши Кудо вместе с его лживым хозяином, где бы тот ни прятался!