Взгляд Элизабет упал на платье.
Барготово платье! Двадцать пять, семь! И еще три, восемь, два сверху! Зрелище было удручающим: некогда шикарное белоснежное платье из настоящего эльфийского шелка стоимостью в небольшое поместье висело на колу, словно обгоревший на пожаре саван. Юбки не было, как и одного рукава, вместо шикарного, расшитого жемчугом воротника болталась жалкая обуглившаяся тряпочка. Вид у платья был до того несчастный, что Элизе еще сильнее захотелось провалиться сквозь землю под взглядами обращенных на них довольных и радостных глаз. Да когда же оно сгорит вместе с тем придурком, который придумал этот дурацкий ритуал!
Элиза окинула взглядом празднующих, но никого, похоже, не волновал вид платья, для всех это было просто поводом наполнить кубки. Может, они и не заметили?
— А вот и хан с ханым-бай! Наконец-то мы увидели синее пламя! Красиво горело, жаль, не полностью! — раздался громогласный бас Тургуна.
Заметили. На мгновение наступила тишина, а затем над степью раздался дружный рев сотен глоток и громовые аплодисменты.
— Я всегда знала, что шельмец Дри опередит Шеола. — Подвыпившая тетя Сагха взмахнула кубком и подмигнула довольному шаману. — Весь в отца, — с легкой горечью добавила она и, поднеся кубок к губам, ушла в собственные мысли.
— Пойдем домой, — шепнула смущенная Элиза мужу. Она чувствовала себя неуютно от такого пристального внимания, но еще больше ей хотелось убедиться, что с Шеолом все в порядке, и… увидеть его реакцию.
Дри самодовольно оскалился, шутливо отвесил всем поклон и, подхватив Элизабет на руки, перенес их в шатер.
— Почему сюда? — оглядевшись по сторонам, спросила Элиза.
Они находились в кабинете Шеола, в шатре, где тот работал, где проходили собрания вождей, где обычно встречали делегации.
— Он здесь, — безмятежно ответил Дри и пододвинул Элизабет кресло. — Сейчас поищу.
Элиза подошла к столу, привлеченная раскрытой книгой. Она сразу узнала один из романов Эриндриэля и с возмущением заметила, что страницы книги испещрены пометками, сделанными красными чернилами, «…он властно положил ладонь на свое уверенно торчащее орудие (бу-га-га-га)»
«…на рвущееся на волю мужское начало (перегрыз решетку и сбежал)
…на свой взведенный самострел (пиу-пиу, тра-та-та, бац-бац и мимо!)
…на возбужденный стержень (тоненький какой-то)
…на свой каменный топор (назад, в пещеры!)».
Элизабет сначала тихонько хихикала, но чем больше она читала, тем сложнее ей было сдерживаться, и спустя мгновение она хохотала в голос, «…пульсирующий сгусток возбуждения (медузы в пору размножения)»