– Он удивительный, – осторожно заметил Дикий, следя за выражением лица товарища.
Сава прижал труп сына к груди.
– Ты не должен был делать этого, – медленно, чуть ли не по слогам проговорил он. – Привозить Гену сюда.
– Почему? – искренне удивился егерь. – Я был очень аккуратен с ним. Разве тебе понравилось бы, если на него кто-нибудь наткнулся? Только представь на секунду, что с ним могли бы сделать?!
Сава помолчал, обдумывая слова егеря, потом сказал:
– Нам с Олесей нужно выбираться отсюда. Как ты думаешь, мы сделаем это? Вместе с ним? Нас схватят при первой же возможности!
– Не истери раньше времени, – спокойно отозвался Дикий. – Уедете. Только не сразу и не все вместе. У меня есть кое-какие соображения, и я поделюсь ими с тобой. А теперь отнеси ребенка Олесе. Думаю, она обрадуется.
Сава почувствовал, как в горле набухает громадный ком.
Да.
Олеся обрадуется.
Это ее единственный ребенок. Первый и, скорее всего, последний.
– Я сделаю тебе перевязку, – сказал Дикий, поднимаясь со стула.
– А потом?
– А потом я пойду вниз. Ты со мной? – спросил Дикий, подмигивая.
Сава выпрямился, прижимая к груди сверток с мумифицированным телом сына.
– С тобой, – тихо произнес он.
* * *
Зажим приподнял голову и, щурясь, смотрел на высившиеся фигуры. На лбу одного из них вспыхнул светодиодный фонарик.
– Сава, ты, что ли? – нерешительно произнес он.
Вместо ответа Дикий захлопнул дверь и приблизился к зэку.
– Сава! – крикнул Зажим, но фигура, которая была так похожа на Саву, хранила молчание.
Замолчал и жуткий голос, выкрикивающий детские стишки.
Взявшись за ноги Зажима, егерь поволок его в глубину помещения.
– Нет… – заторможенно пробормотал Зажим. – Не надо… Сава, скажи ему!!!
Уголовнику почудилось, как слева мелькнуло что-то шарообразное в нелепо-громадной шляпе, вроде мексиканского сомбреро.
– Эй, слушай…
Он почувствовал, как его плечо коснулось чего-то рыхлого, и, резко повернув голову, успел разглядеть невысокую горку земли.
Насыпанная горка земли.
«Зачем она здесь?» – лихорадочно думал Зажим.
«Затем», – хихикнул внутренний голос, и зэка прошиб ледяной пот.
(Я грибник. А вы мои грибы.)
«Он собирается нас закопать. Закопать живьем в землю».
Эта мысль буквально рассекла его измученный мозг, как острый нож кочан капусты, и зэк покрылся холодным потом.
– Добро пожаловать в свою лунку, малыш, – услышал он в темноте голос егеря.
Зажим открыл рот, но крик застрял в глотке, словно гарпун в жабрах рыбы. Через секунду его ноги, а потом и все тело заскользило куда-то вниз.
– Вошел, как патрон в барабан, – засмеялся Дикий.