Высокие стройные деревья с развесистыми кронами шумели на ветру, покачивали своими ветками, словно что-то нашёптывали, подсказывали, указывали?
Я застыла на одном месте.
Кони тихо-мирно паслись, не волнуясь и больше не буяня. То, что их убивало ещё несколько мгновений назад, сейчас пропало. Рядом никого не было, вообще никого: ни живых, ни мёртвых, ни проклятых.
Не знаю, с чего мне в голову это пришло, только уверена я была в этом как в самой себе. Вокруг шумел лес, в их зелёных макушках запутался ветер. Где-то слышалось лёгкое постукивание, но не дятла и уж тем более не дровосека, а какой-то звук более мерный и спокойный-спокойный.
Воздух вокруг был чистый, такой вкусный, что дышать — не надышаться. Так и не дойдя до коляски, я села на траву, запустила пальцы в зелёное море соцветий, зажмурилась, подставляя лицо солнцу. На душу опустилось спокойствие. Как-нибудь решится всё, тем или иным способом. Кайзера позову, Дитриха или Юэналя. Мои же защитники как-никак! Но здесь и сейчас я была в безопасности.
Сколько я так просидела? Вопрос. Но в какой-то момент показалось, что кто-то меня неожиданно окликнул. Да не «Никой» назвал, а по полному имени! Негромко, деликатно, можно сказать. А рядом и нет никого.
Я глаза открыла, по сторонам смотрю — пусто, вверх — пусто, даже вниз наклониться не поленилась — никого нигде нет. А невидимка не утихает, даже уже словно рассердился.
— Вероника! Вероника! Да Вероника же!
— Ну? — спросила я, мысленно смирившись с собственным диагнозом. С ума сошла. Окончательно и бесповоротно. Можно подумать, мало мне было голоса, который утверждает, что она — это я, так ещё и голоса вокруг слышатся. Сейчас как скажет, что это смерть за мной явилась, и будет мне — кладбище вместо пансиона для благородных девиц.
Ответ от невидимого визави прозвучал мгновенно, только был совершенно не такой, как я начала ожидать. Сварливый голос рявкнул:
— Нукает она мне тут! Не нукай, ведьма-недоучка, а то сейчас уйду, и дальше делай, что хочешь!
Я уже говорила, что ведьмы явно люди не от мира сего? В том смысле, что на них не то, что голос, на них мысленно, кажется, лучше не ругаться, потому что вскипаем мы мгновенно. Ну, я и вскипела!
Мне даже в голову не пришло, что у меня не галлюцинации, а я действительно кого-то слышу! У меня в висках кровь набатом билась, и в душе такая страшная ярость поднялась, что меня тут кто-то недоучкой обзывать смеет!
В общем, что случилось дальше, думаю, говорить не надо, кивнув, я сообщила этому самому невидимому и говорливому, хотя скорее невидимой и сварливой: