Инспектор бросил взгляд на содержимое бара, улыбнулся.
— Ол, если не возражаете.
Мальгин молча достал красивую бутылку с древнерусским хмельным напитком, разлил по неощутимым «стаканам», принесенным из квартиры Купавы, киб приволок поднос с тостами и сладкими пастилками, «домовой» включил тихую музыку, и атмосфера в гостиной приобрела запах праздничности.
Столбов отхлебнул глоток напитка, с интересом повертел в пальцах невесомый и почти невидимый «стакан». Впечатление было такое, будто рубиновая жидкость лишь на мгновение приобрела форму цилиндра и сейчас прольется на пол, золотистая паутинка стенками стакана не воспринималась.
— Красивая вещь, необычная. Подарок?
Столбова занимали другие мысли — Мальгин уже знал, с чем пришел криминспектор, но не стал пугать его осведомленностью и ясновидением.
— Подарок, но не мне.
Столбов кивнул, лобастый, умный, терпеливый, обладающий хорошей интуицией и упорством в решении поставленной задачи.
— Купаве, да? Я думаю, что вы уже вычислили, с чем я пришел, но повторюсь, если не возражаете. Как и вас, безопасность беспокоит компания, в которую попала ваша… э-э… жена Шаламова, а также ее психологическое состояние. Может быть, объединим усилия?
— Ее компания — ее забота, хотя и мне она не нравится, а что касается ее состояния… оставьте эту проблему мне. Я справлюсь.
— Не сомневаюсь. — Столбов остался невозмутим, он вообще никогда и ни на кого не обижался. — То есть вы — за разделение функций, да? Может быть, это не лучшее решение вопроса, однако я не вправе осуждать вас, а в советах вы не нуждаетесь, так?
— В принципе — да.
Инспектор кивнул, снова чуть заметно улыбнулся.
— Уважаю уверенных в себе людей. Вы говорите «да» так, словно в этом слове по крайней мере в три раза больше букв. Вторая проблема касается вас лично. Нас, то есть опять же службу общественной безопасности, беспокоит ваше здоровье, а точнее, участившиеся приступы синдрома «черного человека», во время которых вы себя практически не контролируете.
Мальгин по достоинству оценил прямоту и откровенность визитера, недомолвки и «фигуры умолчания» он не любил так же, как и явную ложь, хотя приятного в словах Столбова было мало.
— До сих пор я справлялся, — угрюмо проговорил хирург.
Инспектор помолчал, потом сказал непривычно мягко:
— Но вы не можете дать стопроцентную гарантию на будущее. Беда в том, что вы сами не знаете, как будет реагировать ваше «альтер эго», то есть информационный след «черного человека», на жизненные коллизии в момент, когда… м-м… он управляет сознанием.
— Пока что все происходило в пределах этических норм.