— Меня тоже, — громыхнул Железовский, сменив позу. — Но ты не дал примеров тех знаний, которые маатане не используют.
— Сколько угодно. Вот один из самых эффектных примеров. Лептоны[34], по данным «черных людей», содержат информацию о том, что было, есть и будет во Вселенной! В памяти «черных» хранится и способ подключения к лептонному полю, но сами они никогда им не воспользовались! Впечатляет?
— Потому что если бы воспользовались — стали бы Вершителями, — подумав, проворчал Железовский. — Или их преемниками. Хороший пример, убедил. А еще?
— Маатане знают… хотя нет, это слово не отражает истины, точнее будет говорить — помнят, маатане помнят способы дальнодействующей связи, не основанной на «суперструнной» физике, способы просачивания сквозь материальные препятствия, методы реального раздвоения, вернее, многомерного умножения. Они помнят рецепты невидимости, приемы передвижения в пространстве — полета, основанного на фазовом согласовании атомных колебаний, и многое другое, и все это богатство почти никогда не было ими использовано.
Ромашин и Железовский переглянулись. В глазах математика скептицизм боролся с жадным интересом, во взгляде эксперта недоверия было больше, но на обоих слова Мальгина произвели одинаково сильное впечатление.
— А ты?… Ты сможешь воспользоваться этими методами? — Бас Железовского стал чуть хрипловатым.
Мальгин покачал головой, с понимающей улыбкой глядя на друзей.
— Я же сказал — вряд ли. Чтобы научиться летать по методу «черных запасов», человеку надо обладать гораздо большим объемом мозга и количеством специфических нервных центров, управляющих телом на атомарно-молекулярном уровне.
— А Шаламов или Лондон?
Мальгин нахмурился, помолчал.
— Не знаю. Может быть… не знаю.
Ромашин залпом допил напиток, дал команду «домовому», и киб принес бутылку виноградной шипучки и горячие тосты.
— Выпьем за освоение вашего драгоценного месторождения, Клим. Я имею в виду информацию. То, что вы рассказали, — поразительно! Желаю удачи!
Бокалы звякнули.
— Вкусно! — похвалил Железовский. — Где вы берете такое вино, Игнат?
— Мой друг с бульвара Славы Толя Новичихин — спец высокого класса по винам. Я подарю вам бутылку.
Математик посмотрел на ушедшего в себя Мальгина.
— Клим, ты сказал, что маатане почти никогда не использовали свои знания. Что это значит — почти?
— Среди них тоже есть и свои гении, интеллект которых звал их к осмыслению внутренних записей, к самопознанию, и свои идиоты, и просто больные. Маатанские города — в принципе гигантские перераспределители энергии и информации, а их «тюрьмы» — вспомните наш поход — тоже распределители, но особые, с функциями «психбольниц», изоляторов и «домов отдыха». — Мальгин очнулся, сбросил рассеянный взгляд, захрустел тостами. — Что касается пожеланий мне удачи, — хирург взглянул на Ромашина, — то, как говорят «черные люди»: бесконечный смысл лежит вне постижения конечного существа, коим является человек.