Он вдруг осёкся, поднял голову и уставился на Арху. Даже рот приоткрыл. Видимо, сообразил, кому и что говорит. А ведунью раздирали диаметрально противоположные желания. Очень хотелось схватить за те самые рога — и сунуть его мордой в костёр. Чтобы ему хоть на минуту, хоть на секунду стало также больно, как ей.
И обнять, утешить… Защитить? Да, это желание больше всего походило на стремление именно защитить. Хотя раньше ей подобная мысль и в голову не приходила.
— Я… Надо ещё веток принести, а то все прогорело почти, — пробормотал Дан, поднимаясь.
Но лекарка его опередила. Вскочила со своей лежанки только для того, чтобы опуститься рядом с ним на колени — близко. Так близко, как могла. Положила ладонь на щеку демона, чуть поглаживая напряжённую скулу самыми кончиками пальцев.
— Ты неправильно задал вопрос, — сказала она тихо. — Не «зачем ей это?», а «почему?» и «как она могла?». Но это все неважно, правда. Нужно просто пережить и забыть. Не сразу, но потом получится. И, конечно, разобраться с проблемами, кто бы их ни устроил. А гонять в голове «отчего» и «почему» — бесполезно. Все равно ты её не поймёшь, даже если она все разжуёт. У тебя есть те, кому ты можешь верить. Что ещё надо? Мусор выкидывать нужно, а не у сердца хранить.
Дан перехватил её запястье, не отстраняясь, но и к себе не притягивая. Архе казалось, что его глаза выжигают у неё на лице клеймо.
— Ты сможешь меня простить? — спросил он глухо, длинно, мучительно сглотнув. — За все?
Девушка пожала плечами, как будто он глупость спрашивал. «Всегда» — это ещё одно верное слово?
— Тьмой Изначальной клянусь, я буду с тобой, — прошептал Дан, прижимая её ладонь к губам. — Пока ты сама этого хочешь.
«Я никогда не буду с тобой играть!»
«Я буду с тобой, пока ты сама этого хочешь…»
В чем измеряется пропасть между словами? Во времени, в чувствах, в боли и радости? Кто скажет?
На самом краю сознания, даже не видением, а его следом взметнулась метель из белых лепестков. И край тонкого покрывала, отброшенный в сторону порывом ветра, на миг приоткрыл улыбку.
«Даже у наивных девочек случаются приступы женской мудрости!» — чуть-чуть насмешливо, чуть-чуть ехидно, но очень по-доброму прошелестел голос.
А дым от костра действительно пах яблоневым цветом.