Гоголя, двадцать пять. Вот он, тот дом – серая блочная девятиэтажка, вполне узнаваемая по фильму. Андрей вышел из машины, нашел нужный подъезд, отыскал глазами окно, откуда Максим выпал. Сел на скамейку, закурил. Проследил траекторию воображаемого падения: по идее, мужчина должен был лежать вон там, где еще осталось немного песка. Да-да, наверняка там, если смести ладонью мусор, пыль и песок, можно будет увидеть следы крови…
Андрей поднялся, подошел к «тому» месту, присел на корточки, поскреб асфальт.
Нет ничего, успели затереться.
Но он и так знает, что это здесь. Он это помнит. Его тело помнит, разбитая об асфальт голова помнит… И рука помнит прикосновение холодного шпингалета, а уши помнят дребезжание стекла…
Нужно вернуться в комнату и все повторить сначала.
Женщина в красном платье – его жена. Стол накрыт на двоих – у них годовщина свадьбы, девять лет вместе. Налить вина, встать и произнести тост по случаю праздника. Девять лет вместе… Нет, не так: восемь действительно вместе, а последний год… Как он ее измучил! Но есть простой выход: ровно в семь сорок… Осталось потерпеть совсем немного: допить вино, выйти в другую комнату – при ней нельзя! – отодвинуть шпингалет, потянуть створку окна и сквозь дребезжание стекла тяжело шагнуть вниз…
Вернуться и повторить.
Андрей встал, поднял голову – вон из того окна ему предстоит… Надо запомнить его, хорошенько запомнить.
Штора на окне вдруг раздернулась, лицо – ее лицо! – прильнуло к стеклу.
Несколько минут он смотрел на женщину и не мог оторваться. Вернуться и повторить. Позвонить в дверь, дождаться, когда она откроет, пройти в комнату, выпить вина. Сказать ей, сказать… Вероятно, она еще не знает, что смерть Максима ничего не решила, что выход был выходом только на тот вечер. Должна наступить новая смерть, сегодня, в семь сорок. Подняться, позвонить и сказать…
Штора задрожала. Женщина за окном качнулась – и пропала. Словно ее и не было.
А может, действительно не было? Не было никакой женщины в окне?
Андрей медленно начал пятиться к своей машине. Еще не в силах отвести взгляда от окна, но уже в состоянии понять, что ему нельзя подниматься в ту квартиру. Потому что… потому что…
Все, питон скрылся в траве, уполз – гипнотическое действие кончилось. Андрей прыжком преодолел оставшееся расстояние, захлопнул дверцу машины и резко нажал на газ.
…Он гнал и гнал на автопилоте, обгонял, подрезал, зачем-то, как будто куда-то спешил, проскакивал на красный свет. Без какого-то определенного маршрута, без всякой цели просто ехал: автоматически переключал скорость, тормозил, срывался с места.