Уле поставил передо мной стакан с янтарной жидкостью, в которой холодно поблескивал кубик льда. Стакан, в виде исключения, был почти чистый.
Он уже собрался возвращаться за стойку, но я остановил его.
— Кармайкл когда будет?
Уле взглянул на старомодный круглый циферблат часов, укрепленных над стойкой.
— Через полчаса, наверное. Он каждый вечер тут.
— Не знаешь, с кем он в последнее время вел переговоры?
Уле неопределенно хмыкнул.
— Вот он придет, у него и спросишь.
Я медленно прихлебывал виски, стараясь растянуть свою порцию. Настроение было гнусное, в самую пору как следует надраться, но «Веселая сардинка» не то место, где можно позволить себе расслабиться. За стеклом сгущались сумерки, солнце медленно погружалось в воды залива, и бар постепенно стал заполняться людьми — тут были мрачные широкоплечие докеры в брезентовых робах; лихие моряки с французского траулера; подтянутые молчаливые контрабандисты и лощеные томные сутенеры с настороженными жесткими глазами. Девицы в новомодных платьях из крупной ячеи, больше смахивавших на рыболовные сети и соблазнительно подчеркивающих их пышные нордические прелести, лениво бродили между столиками, подсаживаясь то к одному, то к другому…
Одна из них небрежно облокотилась на мой столик — славная рыжеволосая веснушчатая деваха, чудом ухитрившаяся сохранить в этом гнилом месте сельскую свежесть.
— Похоже, ты тут новенькая, крошка. — Я сделал знак Уле, чтобы он принес ей выпивку, а себе велел повторить. — Что-то я тебя раньше не видел. Как тебя зовут?
— Барбара, — она заученно улыбнулась пухлыми яркими губами.
— Барби, значит… — Я подумал, что она наверняка придумала себе имя позвучней. Все они выдумывают.
— А меня зовут Олаф.
Она нахмурилась.
— Уле говорил, что ты коп.
— Верно. Но ты меня не бойся. Я не по твою душу. Мне нужен Кармайкл.
Девица хихикнула.
— Это еще зачем? От него тебе не будет никакого проку…
— Так, спросить кое о чем.
— Вообще-то он назначил мне свидание, — заметила Барбара, — но, похоже, опаздывает. Все мужчины такие свиньи… — Она спохватилась и нежно добавила: — Ты, конечно, исключение. Закажи мне еще выпить.
— И я не исключение, — успокоил я ее и подозвал Уле. Черт его знает, что он ей в действительности наливает вместо анисовки, спрайт, что ли, но меня это не касается. Десять лишних монет меня не разорят.
В баре уже стоял страшный шум. Чтобы подозвать Уле, мне пришлось порядком поупражнять глотку. Дым коромыслом, народу — не протолкнешься. Я отмахивался от Барби, то и дело норовившей расстегнуть на мне рубашку, и пытался высмотреть в этом бедламе знакомую рожу Кармайкла. Но его не было.