Только после того, как ребята вдоволь поели, они смогли подойти к съеденному более критически.
— Лучку да лаврового листика бы в эту рыбу, объедение было бы, — вздыхал Валерик. — Но оказывается, что сваренная в чешуе рыба еще вкуснее! Наверно, потому, что сок не выходит в воду. Зря ты, Кюльжан, возмущалась! С вареной-то чешую содрать легче легкого.
— Ну, рыба — это да, — согласилась Кюльжан. — Но лепешки не очень-то… Пресные совсем. Если бы их испечь на дрожжах, они были бы легче и пышнее, а то прямо, как сухари.
— Смотри-ка! Она привередничает, — изумился Вася, уминая за обе щеки остаток лепешки. — Ну, ребята! Хватит прохлаждаться. Люди давно уже где-то работают. Надо обязательно их разыскать, а то неудобно получается. Я думаю, и нам с Валериком работа найдется.
Но Валерику эта перспектива не понравилась.
— Во-первых, после обеда мне полагается мертвый час, — сказал он. — Во-вторых, мы рыбы для всех изловили. По-моему, уже достаточно поработали.
— Так ведь мы ловили рыбу для собственного удовольствия, — возмутился Вася. — Какой ты, Валерик, странный! Конечно, если тебе хочется валяться в холодке, как тем, что впятером любуются, как один из них вырезает ложку, то, пожалуйста, лежи с ними до отупения. Пойдем, сестренка!
— Я сейчас спрошу у Мары, куда нам идти, — ответила девочка, с готовностью вскакивая на ноги.
— Кто это — Мара?
— Да девочка, которую ты зовешь поварихой. Ее зовут Мара. У нее, когда она была еще маленькой, родную маму съели волки. Но ее все зовут «дочкой». И вообще, здесь все дети всех женщин называют «матерями».
— Уже познакомилась со здешними порядками, — удивился Вася. — Ну, ладно, узнавай скорее.
— Мара тоже пойдет с нами, — сказала Кюльжан, возвращаясь. — Сейчас женщины убирают ячмень. Мара ужин уже приготовила, так что она свободна и может нас проводить.
— Ну и замечательно! — одобрил Вася. — Одни мы, пожалуй, и не найдем их поля.
Тем временем Мара сбегала в Дом и вернулась с двумя деревянными серпами, в которые были вставлены кремневые пластинки.
Один серп она вручила Кюльжан.
— А мне? — спросил Вася с обидой.
— Мужчины хлеб не убирают, — возразила Мара.
— Вот тебе раз, — возмутился мальчик. — Ну и в общество я попал! Убирают ваши мужчины хлеб или нет, меня не касается. Давай мне серп и все!
— Больше нет серпов! — испуганно воскликнула Мара.
— Не волнуйся, Вася, — примиряюще сказала Кюльжан. — Будем жать по очереди. Один жнет, другой снопы вяжет. Снопы вязать тоже интересно.
— Договорились. Пойдемте в поле, а Валерик пусть себе валяется в холодке с теми лодырями.