В его тусклых глазах с нависшими веками светилось беспокойство, которое он никогда не выразит открыто. Я ни разу не говорил с ним после своей потери, но он, естественно, слышал о смерти и моей матери, и Ханны, следующих почти друг за другом.
— Рад тебя видеть, Никки, — тепло поприветствовал я. Внешне это был полный грубоватый мужчина, но внутри него билось доброе сердце. Ник всегда помогал своим друзьям, а мне посчастливилось попасть в этот список. Я знаю его столько, сколько себя помню.
Хоть Скарпетта и посещал те же игорные клубы, что и мой отец, у него были два ценных качества, которых так не доставало моему родителю: таланта в игре и чувства меры. Ник бесчисленное количество раз приходил к нам домой с отцом после ночи за покерным столом и вкладывал в руку матери конверт.
Он отмахивался от её благодарностей и всегда резко бурчал:
— Мужчина с маленькими детьми не должен ставить на пару тузов сумму за двухнедельную аренду.
Но я ни на минуту не забывал и о другой стороне Ника — обычно с ней встречались те, кто переходил ему дорогу — Ник был опасен и беспощаден.
— Я здесь по делу, — ответил я, — но не по делу департамента. Я больше не работаю в прежнем участке. Теперь расследую убийство, случившееся в городке к северу от Нью-Йорка. Это Алистер Синклер, он помогает мне в расследовании, — я кивнул на Алистера, и Ник буркнул что-то в знак приветствия.
— Эй, Мо! — позвал Ник стоявшего у бара с выпивкой мужчину, — подмени меня и закончи игру, ладно?
— Конечно, Ник, — ответил мужчина и сел на освободившееся место у стола.
Ник повёл нас в кабинет, где мы могли поговорить без лишних ушей.
— Что хочешь знать? — спросил Ник, втискивая своё грузное тело в широкое кресло и протягивая нам коробку с сигарами. Мы отказались и устроились в двух креслах напротив него.
Алистер вытащил фотографию Майкла Фромли.
— Мы хотим знать, — начал Алистер, — видели ли вы когда-нибудь этого человека?
Никки взял фотографию и поднёс к свету, поворачивая то одной стороной, то другой, и внимательно изучая.
— Как его зовут?
— Майкл Фромли, — ответил я.
— Я видел его тут, — сказал Никки. — Он играл в задних комнатах, но недолго. Может, месяцев шесть или десять назад. Не мог сдержаться и не напиться, а потом устраивал проблемы — обвинил одного из моих парней за столом в подтасовке. После этого я больше никогда не пускал его в игру. И другим отсоветовал.
Это значило, что Никки включил Майкла Фромли в «чёрный список» среди всех так называемых игровых притонов в Бауэри. Я уверенно мог заявить, что многие люди, которым начинало фартить в картах, готовы были продать свою душу дьяволу за игру. Но хоть Нью-Йорк и заполонили подобные заведения, где покер, стос и фараон