– Молчать! – снова раскатился грозный рык, в котором неота с изумлением опознала голос Таррэ. – Где она?
Голоса приближались, и неота потянулась к стопке сложенной одежды, но надеть ничего не успела. В окованную, закрытую изнутри храма дверь последовал мощный удар, и створки разлетелись, как скорлупки ореха.
Вейриэн выглядел как бог гроз. Его черные волосы стояли дыбом, белая прядь выглядела как молния, глаза сияли белым светом, а на руках искрились голубые молнии. За ним семенили перепуганные синтки, а одна из них, одетая в ритуальный балахон старшей жрицы, пыталась перебежать дорогу белому воину.
– Я сейчас тут все разнесу к демонам! – прорычал Таррэ. И голубая молния, сорвавшись с пальцев, полетела к своду, сбив для наглядности небольшой сталактит. – Плевать я хотел и на традиции, и на договоры! Они не для моего случая. Я сейчас не представляю тут ни лордов, ни вейриэнов, только самого себя. Так где она?
– Я не понимаю, о ком ты говоришь, чужак! – срывая голос, визжала Ларитис. Вот уж чего у нее не отнять – бесстрашия. Либо глупости. – Хватит нас пугать в нашем доме!
– Ты прекрасно все понимаешь, подгорная крыса! – В свод полетела еще одна молния, брызнуло каменное крошево осколков. – Такая девушка одна-единственная на всю вашу крысиную стаю. Где она, ваша голубоглазая Безымянная?
Мать неоты непроизвольно охнула, отступив в нишу и прикрыв собой дочь. Таррэ повернул голову на звук.
В следующее мгновение он, отодвинув застывшую как статуя Онриль, вытащил из-за нее обомлевшую от происходящего неоту. Нахмурился, окинув взглядом ее разрисованное светящимися рунами нагое тело, снял с себя черный плащ лорда и укутал девчонку. Обвел грозным взглядом притихших жриц, к которым присоединились и другие жители Лепестка, сбежавшиеся на шум.
– Все собрались? Отлично. Тогда слушайте, я напомню вам о ваших же традициях и о вечных законах гор, синты. Любой признанный мастер своего дела может взять ученика и стать его наставником.
– Взять, если дадут! – взвизгнула Ларитис, сжав в кулаке ритуальный восьмигранный кинжал.
Таррэ и бровью не повел, но мерцание вокруг его фигуры и стоящей рядом растерянной неоты усилилось.
Жрице возразил глава Бирюзового ювелирного дома, старый синт и мастер Тириэ:
– Это общая традиция гор, Ларитис. Если ученик еще несовершеннолетний, за него дает согласие его семья, и ученик отторгается от породившей его семьи. Если ученику исполнилось шестнадцать лет, он вправе решать сам.
Таррэ кивнул, положил тяжелую руку на плечо неоты, притянув к себе поближе.
– Я рад, что тут не все так безнадежны. Так пусть меня услышат все Белые горы. Я, мастер меча и магии Таррэ фьерр Антаре, беру в ученицы эту женщину…