– У нее даже нет имени, а все безымянные – вещи храма! – перебила воинственная Ларитис.
– …беррру в ученицы эту женщину… – прорычал Таррэ еще громче. Так, что в пещерах раздалось гулкое эхо. – Которую Белые горы знают как единственную дочь синтки Онриль и вейриэна Грэмира. Этого, кстати, достаточно для того, чтобы считаться длинным именем, так как по закону имя должно определять сущностное различие и служить для опознания. Так что вы тут совсем ослепли и оглохли, если считаете, что у безымянных нет имен. Имена есть у каждого рожденного, и горы их знают.
Потрясенные синты примолкли, даже Ларитис разевала рот, как рыба, но ничего не могла возразить. Уже спокойнее вейриэн продолжил, взглянув на неоту сверху вниз:
– Ты согласна стать моей ученицей и войти в мою семью, единственная дочь синтки Онриль и вейриэна Грэмира?
Сердце неоты забилось часто-часто, губы пересохли от волнения. Отец не мог прийти ей на помощь, он почему-то молчал с момента, как девушка приняла чашу с напитком из рук леди-риэнны Зарины, матери Дигеро. Ей не нравился такой учитель, совсем не нравился. И она в отличие от многих прекрасно понимала, что, по сути, меняет шило на мыло: ученики обязаны беспрекословно слушаться учителя, что ничем не лучше рабства.
Но лучше быть рабыней у высшего мастера-вейриэна, которым в отличие от простых белых воинов запрещены сношения с женщинами, чем у всего тысячелепесткового храма Чаши Цветка.
Она глухо выдавила:
– Да, согласна.
– Как наставник, теперь я твоя семья, твой отец и мать. Ты принимаешь это?
– Да, принимаю, учитель.
– Тогда я забираю у тебя длинное имя, единственная дочь синтки Онриль и вейриэна Грэмира. – Таррэ коснулся ее лба сияющей голубым светом ладонью, и сияние обволокло неоту, спустилось по коже до пальцев ног, смывая с нее начертанные синтскими жрицами руны. – Забираю твою прежнюю жизнь, прожитую со старым именем, принимаю в свою семью и по праву главы и наставника нарекаю тебя именем Сиаль.
На глаза девушки навернулись слезы, и она уже ничего не видела. Тусклый подземный мир расплылся невнятным пятном. Таррэ назвал ее как благородную леди-риэнну, и на языке айров ее имя означало «Сияющая звезда».
– У высшего вейриэна нет и не может быть семьи! – возразила очнувшаяся Онриль. – Я ее мать!
– Ты давно потеряла это право, жрица, – усмехнулся Таррэ. – С того момента, как приволокла в подземный храм своего ребенка, вместо того чтобы оставить ее там, где она была рождена, – в халайре. Что же до семьи высшего вейриэна и ваших домыслов о нашем уставе… Не все слухи правдивы. Я до сих пор остаюсь главой рода, и именно как глава дома Антаре я только что принял Сиаль в свою семью. Удочерил. Я дал ей имя не только как наставник, но и как приемный отец. Чтобы никто и никогда не смог оспорить.