– Иду с вами, – не долго раздумывала Констанция. – Видно, так уж мне было суждено, – вспомнила она слова торговца: «Только тот англичанин не был пиратом, который ни разу в жизни не выходил в море».
…Предавшись этим воспоминаниям, Грей вернулась в каюту «Адмирала Дрейка», прилегла, чтобы дождаться того часа, когда проснется Рольф, и тотчас же вновь уснула.
26
Проснувшись от стука в дверь, Констанция подхватилась и ошарашенно осмотрелась, пытаясь определить, где она, какое сейчас время суток и что, собственно, происходит.
– Солнце уже давно поднялось, штурман! – донесся до нее бодрый, хотя и слегка сипловатый голос барона фон Рольфа.
– Поднялось? Да? Ну и что? – рассеянно пробормотала она, посматривая в едва подернутый сиреневой дымкой квадратный иллюминатор.
– Вы слышите меня, штурман? – не удосужился внять ее лепету капитан. – Нам пора выходить в море!
– А нельзя ли перенести сей благородный вояж на более позднее время? – сладко позевывая, взмолилась Констанция, ступая на пол босыми ногами и направляясь к двери. – Боюсь, что усну прямо на палубе.
– Хватит ворчать, мистер Грей! Мы должны успеть к «Нормандцу» раньше, чем до него доберется «испанец».
– «Испанец» тоже мог бы подождать, – скорее по привычке, нежели от утренней свежести, поежилась Констанция. – Как, впрочем, и вы.
– Но я не испанец, а ваш капитан! – вежливо возмутился барон, но затем вдруг рассмеялся и, постучав, для верности, кулаком в дверь, предупредил, что уход его – не основание для того, чтобы вновь предаться постельной лени.
– Советую сразу же выйти, иначе пальну из орудия.
– Какой же вы убийственно надоедливый, капитан. Это просто невыносимо, – изливала душу Констанция, отодвигая запор, сонно щурясь и поеживаясь.
Зная, что кроме нее на корабле только капитан Рольф, она позволила себе основательно расслабиться и размечтаться, а потому легла спать в батистовой офицерской рубашке из трофейных запасов «Адмирала Дрейка». Теперь она предстала перед бароном босая, с оголенными выше колен ногами, в просвечивающейся рубашке, под которой просматривалось налитое женское тело.
То, что раньше Рольфу только мерещилось, теперь стало явью: перед ним была… женщина! Проснулся он давно и основательно и был непростительно трезв для того, чтобы рассмотреть, как под плотно облегавшей тело рубашкой рельефно и призывно вырисовывается девичья грудь. И уловить, как все тело Грей источало мятный запах пряностей, которыми она с вечера облагородила свой дух.
– Вы?.. – едва смог вымолвить барон фон Рольф. – Вы, Констанций Грей, – женщина?!