Волнительно потому, что в вашем решении участвовать, если таковое примете, будет ясный, невероятно важный и бесценный сигнал о том, что вы мне доверяете… Доверяете как художнику, чьё произведение вам нужно, и оно ожидаемо, а также доверяете мне – человеку, который не обманет и распорядится деньгами честно и по назначению.
Обращаюсь к вам только теперь, незадолго до премьеры, а не раньше, потому что только теперь нам стал понятен размер необходимых для привлечения средств. Но самое главное – потому что я в данный момент не сомневаюсь в том, что спектакль будет и что он достоин вашего ожидания, доверия и внимания.
От предыдущей премьеры спектакля «Прощание с бумагой» новый спектакль «Шёпот сердца» отделяют три с половиной года. Это было время крайне тщательного и неспешного подбора слов и смыслов, а замысел спектакля пришёл мне больше пяти лет назад.
В этой неспешной работе никто не мог мне помочь, никто не мог поучаствовать в этом таинственном процессе. Но в процессе создания необходимых условий для того, чтобы написанные мною слова прозвучали – а эти условия, по сути, и можно назвать спектаклем, – принять участие можно. Вот я и предлагаю это сделать.
…Осенью прошлого года мы записали, а потом смонтировали и сделали видео обновлённого спектакля «ОдноврЕмЕнно». Это видео я дарю вам сегодня, как в конце прошлого года подарил видео новой и актуальной редакции спектакля «Как я съел собаку».
Спектакль «ОдноврЕмЕнно» был сделан мною и показан публике на фестивале «NET» осенью 1999 года. Это был мой второй спектакль. Это был важный и труднейший второй шаг в избранном мною направлении. После оглушительного успеха «Как я съел собаку» к моей второй работе был проявлен большой интерес, премьеру «ОдноврЕмЕнно» посетили все без исключения тогдашние пишущие о театре журналисты и критики…
Я тогда не был готов к обрушившейся на меня критике и злобе со стороны критического сообщества. Как только тогда не писали о новом моём спектакле! Мне было непонятно, наивному, что могло так разозлить тех, кто буквально за полгода до этого пел мне дифирамбы и объявлял новой вехой в развитии русского театра. Да и немногочисленные зрители той премьеры, видевшие «Собаку», грустно похлопывали меня по плечу и, виновато улыбаясь, давали понять, что лучше бы я не делал ничего нового, а продолжал играть столь полюбившуюся им историю про матроса.
Сейчас забавно об этом вспоминать, даже весело, а тогда я страдал, горевал. Тогда мне было не до веселья. Но именно тот первый в моей жизни удар и шквал критики подготовил меня к последующей злобе критиков и неприятию спектаклей «Дредноуты», «Планета»…