Угра под Знаменкой делает петлю, и, для того чтобы выйти в западном направлении по прямому маршруту, переходить её нужно дважды. Группа командарма первое форсирование реки произвела без особых проблем, по льду. Но в районе Ново-Михайловки и Павловки река уже разлилась и вышла из берегов.
– Спасибо за заботу обо мне, Давид Ефимович. Но и подлостью меня не соблазняй. Извини, если обидел… Я такой же солдат, как и все. – Командарм вздохнул, покачал головой. – Чтобы стать человеком, нужна целая жизнь. Годы и годы. Работы, напряжения, безупречной службы. А чтобы стать подлюгой – один миг. Если пуля вылетела из ствола, то она уже летит…
Несколько часов они шли в полной тишине. Только плеск сотен и сотен шагов по расквашенной весенней тропе по колено в грязи, в мокром снегу, в талой воде.
Миновали несколько постов и дотов, точно помеченных на карте разведчиками. Ни выстрела, ни окрика. Возле деревни, обозначенной на той же карте под названием Ключик, внезапно ударили сразу несколько пулемётов – в упор, с пятидесяти метров. Шедшие впереди рванулись на танцующий в тающем тумане плеск огня. Десятки падали с пробитыми головами, с изломанными ключицами и рёбрами. Живые продолжали атаковать окопы на противоположной опушке. И тут взвыли мины. Они накрыли сразу всё пространство. Почти все атаковавшие остались лежать на полянке и просеке перед пулемётными окопами. Остальные повернули назад. А вслед им из громкоговорителей неслось, загромождая лес новыми звуками, которые разрывали, ранили теперь уже не только тела, но и души:
– Я, майор Бочаров Алексей Матвеевич, командир четыреста шестьдесят второго отдельного сапёрного батальона сто шестидесятой стрелковой дивизии, добровольно перешёл на сторону германской армии. Бойцы и командиры тридцать третьей армии! Слушайте меня внимательно. Это – последний шанс. Бросайте оружие и выходите с поднятыми руками. В плену вас ждёт избавление от всех ваших мук. Многие из вас ранены, больны, истощены многодневным недоеданием. Сталин уже позаботился о вас. Выходите! Бессмысленно продлевать ваши муки! Они уже никому не нужны. Войска Западного фронта на помощь к вам не пришли и не придут. Всё кончено. А личную жизнь вы ещё можете спасти. Говорю вам это я, командир сапёрного батальона майор Бочаров!
Слова майора Бочарова, усиленные немецкой передвижной радиоустановкой, падали на отходящую в лес колонну, словно камни. Каждое слово – тяжёлый, огромный валун, стремительно несущийся по заданной траектории. Невозможно остановить его. И не всем удавалось увернуться, отскочить в сторону, уцелеть невредимым. Многих изувечили те камни-слова. Один, другой проносился мимо, а третьего, случалось, и не миновать. Многих повлекли они, потащили по длинным, нескончаемым, тоскливым дорогам немецкого плена.