С боевым кличем он перепрыгнул через порог, нанося вокруг себя разящие удары. Его люди осторожно вошли в камеру и выстроились у дальней стены. Внешнюю дверь, за которой начиналась лестница, никто не охранял.
— Здесь никого нет, господин! — истерически выкрикнул кто-то. — Это безумие!
— Он ушел, — сказал я Ибн-Сарану.
— Нет, — улыбнулся тот. — Он здесь. Он где-то здесь! — Обернувшись к перепуганной шеренге, Ибн-Саран прошипел: — А ну, тихо! Слушайте!
Я не мог расслышать даже звука человеческого дыхания. Из зарешеченного окошка на серые камни камеры падал тусклый свет. Я смотрел на людей, на стены, на сухие, покоробленные стебли корта, валяющиеся возле металлической чашки. Забравшиеся на стебли пауки продолжали пожирать винтсов.
Снаружи донесся крик торговца дынями. Прошли, позвякивая колокольчиками, два кайила.
— В камере никого нет, — прошептал кто-то.
Неожиданно один из людей Ибн-Сарана издал дикий вопль. Я дернулся, ошейник впился мне в шею, цепи на руках зазвенели.
— Спасите меня! — прохрипел стражник. — Помогите!
Тело его оторвалось от земли, он засучил ногами и истошно завопил:
— Спасите меня! На помощь!
— Держать строй! — заревел Ибн-Саран. — Никому не высовываться!
— Умоляю! — кричал несчастный.
— Держать строй!
Кричащий человек шлепнулся на пол.
— Умоляю! — прохрипел он.
Раздался короткий крик, затем мягкий, булькающий звук, словно большой пузырь воздуха вырвался на поверхность воды. Половина шеи была откушена, артериальная кровь толчками выплескивалась на пол.
— Держать строй! — крикнул Ибн-Саран.
Я восхитился его военным талантом. Стоило им сразу же броситься выручать товарища, курия швырнул бы его в нападавших и без труда бы ускользнул в возникшей свалке.
Отважный Ибн-Саран сам занял позицию в дверях.
— Ятаганы к бою! — крикнул он. — Хо!
Шеренга пошла в атаку по залитой кровью соломе. Ибн-Саран стоял в дверях, описывая ятаганом смертоносные круги. Кровь текла по полу, образуя маленькие ручейки.
— Ай! — дико заорал один из нападавших и метнулся назад. На лезвии его ятагана была кровь. — Джинн!*
В ту же секунду Ибн-Саран прыгнул вперед и нанес страшный, глубокий удар.
Раздался яростный вой, крик боли и бешенства. Я увидел, как шесть дюймов его ятагана окрасились кровью курии.
— Попался! — кричал Ибн-Саран. — Рубите! Рубите! Стражники растерянно озирались.
— Там, где кровь, идиоты! Рубите по крови!
Я увидел на полу полоску крови, затем красный след огромной, когтистой лапы. Непонятно, откуда на камни капали густые капли.
— Рубите там, где кровь! — кричал Ибн-Саран. Воины принялись тыкать ятаганами туда, куда показывал Ибн-Саран. Я услышал еще два диких вопля, похоже, они дважды поразили зверя. Затем один из нападавших отлетел назад. Кожу с его лица сорвали, как маску.