Когда они въехали в небольшой городок, Глеб сполз с седла и пошел пешком, держа коня в поводу и стараясь не морщиться от боли в отбитой долгой ездой заднице.
Сзади послышались команды, офицеры распределяли солдат на постой поотрядно, отделяя по ходу движения небольшие группки бойцов и отправляя в ближайшие дома. Возможные возражения хозяев не учитывались, считалось, что они обязаны принять на постой солдат, обеспечив их как минимум крышей над головой. Таким образом, отряд таял по мере продвижения к центру города и вскоре с Глебом остались только охранники и гвардейские стрелки.
На пути стали попадаться дома, во дворах которых отдыхали солдаты рыцарских дружин раньше других подоспевших к городу. Дверь таверны, над которой был вывешен флаг с гербом, означавший, что здесь расположился благородный господин со своей дружиной, распахнулась и на улицу выбрался пошатываясь солдат в одной рубахе, прижимая к себе откупоренный кувшин и распространяя вокруг запах дешевого вина.
Глеб поморщился. В свое время он отслужил в российской армии и понимал, что солдат - тоже человек и ему иногда требуется расслабиться, но нормы приличия они соблюдали и никогда не позволяли себе нагло расхаживать перед офицерами в таком виде. И уж тем более не позволяли себе нажираться до невменяемого состояния в боевой обстановке.
Солдат тупо пялился на приближающийся отряд, сделал несколько шагов на заплетающихся ногах и почти повис на коновязи, едва не выронив кувшин.
- Иик! - выдохнул он.
Глеб огляделся по сторонам и увидел возле трактира наполовину врытую в землю широкую деревянную бадью, наполненную водой. Он обернулся к своему сопровождению и заметил седоусого ветерана с нашивками сержанта. Лицо солдата показалось Волкову знакомым и после небольшого насилия над памятью он вспомнил, что этот ветеран был среди тех, кто присутствовал вечером после бала в казарме и слушал земные песни в исполнении Глеба. Кажется, солдат плакал во время исполнения.
- Как тебя зовут, сержант? - спросил Волков, подозвав ветерана.
- Капль, господин. Сержант Капль.
- Видишь это непотребство, Капль?
Сержант посмотрел на что - точнее на кого, - указывает Волков.
- Да, господин.
- Бросьте эту пьянь в воду, пускай протрезвеет. - распорядился Волков и отвернулся.
- Будет сделано, господин! - с энтузиазмом отозвался старый служака и махнул рукой своим подчиненным.
К пьянице подскочили четверо солдат, крепко ухватили за руки и ноги - как он ни отбивался! - и, раскачав, бросили в бадью. Размахивая руками и ногами, и при этом громко вопя, пьяница описал красивую параболу и с шумным плеском погрузился в бадью. Вода плеснула во все стороны и раздался новый крик.