– Вот, – между тем повествовал Гена, – живу один. Мать давно померла, с женой развелся… Тут сейчас гнусно, район стал: чечен-аул! Они весь наш подъезд как тараканы оккупировали, я ни с кем не общаюсь, одна сволочь вокруг… Весь Кавказ в Москву слетелся, как коршуны на падаль. Куда ни плюнь – одна чернота! Да и попробуй плюнь – разорвут! Их тут своры. Всю торговлю под себя подмяли, все хлебные места под их прицелом…
– Я наливаю, Гена?
– Да уж чего… В смысле – конечно… А какая раньше Москва была! – мечтательно обратился Геннадий к Жукову. – Прозрачная, просторная… И сколько дней солнечных зимой… Тьма!
Пока, перебивая друг друга, однокашники предавались воспоминаниям, лысый усердно налегал на закуску, и то и дело подливал водку в рюмки, причем главным образом в свою, тут же мгновенно ее опорожняя.
– А я в Америке жил, теперь съехал, – поделился Жуков.
– А чего ты съехал? – спросил Квасов, с недоумением уставившись на бутылку, чье содержимое уже едва прикрывало дно.
– Да достала меня Америка! – искренне произнес Юра. – Жена на все бабки кинула, цены и страховки душат… Да и кто мы там?
– А кто мы здесь?.. – вопросил Квасов рассеянно. – Слышь, Леня, ты, фокусник, куда водяра-то делась? Это как ты успел?
– Чекушка у нас еще, – успокоил его тот нейтральным тоном. – Я открою, ты сиди… А китайцы им еще врежут! – пообещал, роясь в пакете. – Это такая нация…
– Они и нам врежут, ты не беспокойся, – в свою очередь, посулил Жуков.
– У них даже евреи не выживают, – со значением сообщил Леня. – Зараза, пробка какая тугая, пассатижи нужны… А, нет, пошла…
– Кстати, насчет евреев, – сказал Квасов. – Я тоже лет семь назад собирался в эмиграцию. В Израиль. Но не вышло.
– Ты ж не еврей… – удивился Жуков.
– В том и дело. Но меня научили. Я когда паспорт менял, указал национальность в анкете: «иудей». Прихожу за документом, а там написано: «индей». Ну, я к начальнику паспортного стола: чего вы, мол, написали? Он уставился, пьяная морда, в паспорт, и говорит: ну, индей, значит, индей, чего надо? Я говорю: надо, чтобы стояло «иудей». Ну, еврей то есть. Тут до него дошло. Но как-то смутно. Бланков, говорит, нет, но сейчас все исправим, идите к секретарю, там ждите. Я жду. Приносят паспорт. Раскрываю. А там приписочка: «…из евреев». В общем, «индей из евреев».
– И чего? – спросил Леня.
– Да ничего, – отмахнулся Квасов. – Плюнул и ушел. А потом дела навалились, какая там эмиграция! Да и напугали меня: могут запрячь в армию… Мне надо? Ты-то чем здесь заниматься намерен? – спросил он Юру.
– Может, в такси… Может, на стройку… – пожал плечами Жуков. – А ты где и кем?