Тетя мельком взглянула на ее платье:
– Это подойдет.
На подъездной дорожке стоял черный «роллс-ройс» с работающим мотором. Водитель вышел и открыл дверцу.
– Что-нибудь слышно о мистере Файерфилде? – сердито спросила Элеонора, проходя мимо.
– Нет, мэм.
– Он должен был приехать еще вчера. – Она скорчила недовольную гримасу. – Похоже на него. – Они расселись по местам, и дверца захлопнулась. – Твой дядя упрям, как барсук. Каждый разумный человек всеми силами старается выбраться из Европы, а Оуэн все копается в этой чертовой земле. И вот теперь мне придется проводить всю церемонию самой. – Элеонора потерла шею и решительно вздернула подбородок. – Я уже подумываю о том, чтобы сменить замки́. Пусть бы помариновался в конюшнях.
Леонора прислонилась к окну, стараясь не привлекать к себе внимания больше, чем это необходимо. Она знала, что гнев тети может в любой момент выплеснуться на нее.
Миссис Файерфилд коснулась седеющих волос, поправляя идеально уложенные пряди:
– Это событие будет освещать «Пост гэзетт». Постарайся не умолкнуть, как ты это любишь делать. – Она махнула рукой. – Но и много не говори, разумеется. Только то, что мы поддерживаем наших друзей и союзников, что важно внести свою лепту в общее дело… Это понятно?
Это была минута, которой Леонора так ждала! Но когда она открыла рот, горло перехватило, и, потерпев неудачу, она опустила голову:
– Да, мэм.
Элеонора окинула ее внимательным взглядом:
– Ты собиралась что-то сказать. Что это значит?
Отступать было некуда. Густо покраснев под взглядом тети, она попыталась, заикаясь, произнести связную фразу:
– Я х-хочу… я…
– Да говори уже, бога ради!
Внезапно злость пересилила страх, и Леонора, взглянув миссис Файерфилд в глаза, судорожно сглотнула:
– Я хочу поступить в школу медсестер.
Элеонора рассмеялась:
– Да, Оуэн говорил мне об этой твоей навязчивой идее. Он, как и я, считает ее глупой. Собственно говоря, мы с ним от души посмеялись над этим.
Это прозвучало как пощечина.
– Это неправда! – В ней закипали злость и неверие. – Дядя сказал, что поддерживает мое решение. Он… он сказал, что подумает над этим.
– Неужели, Леонора, за все эти годы ты так и не узнала моего мужа? Оуэн говорит то, что служит его интересам в данный момент. К примеру, он будет доказывать, что небо зеленое, лишь бы вызвать твою улыбку, – заявила Элеонора. И уже себе под нос, с ноткой зависти, едва слышно пробормотала: – Как умилительно… Школа медсестер даже не обсуждается. Ни одна женщина с фамилией Файерфилд не будет работать как наемная прислуга. А медсестра – это та же служанка, только ухаживающая за больными. – Она наклонилась, чтобы взглянуть на себя в зеркале водителя. – Мой ответ «нет», и я надеюсь, что больше никогда от тебя об этом не услышу.