– Постойте, постойте, – пробормотал Давид.
– Кто ж это обижает мою кралю? – приближаясь, грозно спросил один из мужчин. – Это кто ж так не жалеет себя?
Лицо выплыло из темноты, и Давид сразу разглядел его: широкое, тупое, наглое. И тут же Давид мельком увидел третьего мужчину, но с другой стороны от парадного. Тот преградил ему путь к отступлению – на освещенный бульвар Семи экипажей. Едва появился третий, как женщина сразу отстала от прохожего, юркнула в сторону.
– Знал бы, что он мне предлагал! – со злобой выкрикнула она. – Знал бы – убил его, мерзавца!
– А что, это можно, – захрипел ее кавалер. – Это у нас завсегда получится!
Давид не успел заметить, как в руках негодяя появился нож. Широкое длинные лезвие отразило свет фонаря и оказалось у самого горла Давида.
В лицо ему дохнуло запахом прокисшего вина.
– Невежливо как-то получается. Придется заплатить за свое безобразие, господин молодчик.
– Я не трогал вашу даму, – проговорил Давид, понимая, что его слова ничего не значат для этих людей. – Это она остановила меня.
– Так он еще и клеветник! – завопила женщина где-то рядом. – Перережь ему глотку, Крот, пусть будет наукой!
За плечом у Крота уже склабился беззубый его спутник, совсем еще молодой, с лицом помешанного.
– Или вы не мужчины? – причитала «дама» Крота. – И руки у вас отсохли?!
– У меня нет денег, – прижатый к стене, тихо проговорил Давид. – Почти нет… десять монет… пятнадцать… не больше.
– Пятнадцать монет?! – завопила из темноты женщина. – Чтоб ты сдох, мошенник!
– Пятнадцать монет у такого господина? – усмехнулся Крот. – Да в жизни не поверю. Сто пятьдесят, а то и тысяча пятьсот, вот это да. А пятнадцать – сам могу тебе дать. Выкупай свою жизнь, молодчик, о не то оставлю тебя на этой самой улице. Разделаю как свиную тушу и брошу на этом самом месте – для дворников, что выползут поутру… Чуешь? – я не шучу!
Давид не знал, как ему быть: он понимал, что человек и впрямь не шутит. И обязательно выполнит свое обещание.
– Эй, головорез! – окликнул разбойника мужской голос. – Оставь человека – это приказ.
– Кто там? – не отпуская ножа от горла Давида, обернулся разбойник.
– Ишь, занесло кого-то к нам, – пропела женщина. – И не ждали мы, а вот тебе – здрасьте.
Скосив глаза, Давид разглядел мужчину в длинном плаще и цилиндре, стоявшего футах в двадцати от них. И сразу понял: голос человека был ему определенно знаком…
Крот отступил.
– Бычок, подержи молодца, – сказал он.
Молодой, с лицом помешанного, ухватил Давида за плечи. Сила в нем и впрямь была бычья. Пригвоздив Давида к стене кулачищами, он улыбался беззубой улыбкой, напоминая зрителя синематографа, первый раз в жизни пришедшего на комедию.