– Ступай своей дорогой! – громовым голосом выпалил Крот. – А не то и тебе будет худо!
– Прочь отсюда, – откликнулся незнакомец. – Ты и твои приятели. Вся компания – прочь!
– Ах так, – прохрипел Крот и с ножом двинулся на него. – Ты сейчас пожалеешь, что услышал мой голос, чертов сукин сын!.. Да ты еще и старик?!.
Тот, кого он назвал стариком, широко расставив ноги, оставался в тени – шагах в десяти от разбойника.
Крот хмыкнул:
– Вместо одной пташки в клетку попали целых две! Одна едва оперилась, а другая уже облезла!
«Дама» Крота гадко захихикала в темноте. Ей, смехом, похожим на икоту, вторил Бычок.
– А в суп пойдут обе, – решительно и многообещающе завершил свою мысль Крот. – Для навара!
Это были последние его слова. Молниеносное движение руки незнакомца заставило разбойника схватиться за лицо, завопить, точно от яростного удара хлыстом. Крот отступил на два шага, но следующий удар пришелся по его рукам, поспешно закрывшим лицо. Такое было ощущение, что человек, приближавшийся из темноты, стегает разбойника невидимой длинной плетью. Когда очередной удар повалил Крота на мостовую, за дело взялся Бычок. Ничего не понимая, он отстранился от Давида и, сжав кулаки, бросился на врага. Но не сделав и двух шагов, как и его товарищ, схватился за лицо. Точно разом ослепший, он неловко шагнул назад и упал, раскинув руки. На какое-то мгновение лицо Бычка оказалось открытым. Давид не мог отвести от него взгляда: оно было словно обожжено ударом раскаленного прута – один глаз его лопнул, другой таращился в никуда. Бычок поднялся, вновь повалился на мостовую, а потом, зажав окровавленную глазницу, подскочил и неровно бросился прочь.
Разбойник, преградивший Давиду дорогу к отступлению, тотчас ретировался. «Дама» Крота не понимала, что происходит. Подельники были повержены и обращены в бегство.
– Бандит! – ошалело завопила она. – Убийца!
И тут же, точно бывалая кошка, драная, но сохранившая прыть, решительно бросилась на победителя. Но тому не доставило большого труда схватить ее за лицо и оттолкнуть – в темноту.
За спиной случайного пешехода, спасителя Давида, поднимался Крот – в руке его был все тот же нож.
– Сзади! – что есть силы крикнул Давид. – Господин Баратран, сзади!
Человек стремительно обернулся и рассек ладонью – в направлении Крота – воздух. Разбойник схватился за шею, покачнулся, точно сдерживая мощный напор; следом руки его, почерневшие от крови, ослабли и он повалился на тротуар.
Черная лужа стремительно растекалась под ним…
– Дьявол! – взвизгнула женщина из темноты. Голос ее сорвался на хрип. – Дьявол! Дьявол! – Поднявшись на ноги, она бросилась наутек по темной, едва освещенной фонарями, улице. – Дьяво-ол! – пропадал ее голос где-то вдалеке.