– Пирожное? – снова обратился к соседке писатель, чувствуя неожиданное влечение к этому юному созданию. Влечение поверхностное, почти платоническое, хотя и не без мелькнувшей гусарской мысли.
– Нет, я скоро должна идти… Только кофе…
– Тогда коньяк, кофе и шоколад.
Официантка наконец удалилась.
– Вы студентка консерватории, – с прищуром провидца утвердительно сказал Морхинин. – Вокалистка?
– Вокалистка. А почему вы догадались?
– Да потому что я сам… – начал было пояснять зигзаги своей судьбы поседевший писатель.
– Тима! – громко позвала девушка, поворачиваясь в сторону от Морхинина. – Тимочка, я здесь! Почему опаздываешь?
Она обращалась к высокому юноше лет двадцати в замшевом пальто.
– Потому что поющий состав должен ждать дирижера, – с надменным видом ответил тот, тряхнув черными волосами. – А ты уже закадрилась?
– Ну что ты говоришь! – огорченно вспыхнула девушка, вскакивая и распрямляясь, будто отпущенная тоненькая пружинка.
– Это я безуспешно пытаюсь кадрить вашу подружку, – скрывая легкую досаду, шутливо произнес Морхинин.
– Жанна, скорей! – сварливым голосом приказал высокий юноша и пошел к выходу.
Студентка консерватории упорхнула за ним. У выхода обернулась. Слабо махнула ручкой и исчезла.
Официантка подошла, аккуратно неся на подносе бокал с коньяком, чашку кофе и плитку шоколада в яркой обертке.
– А де ж ваша клиентка? – с хитрой гримасой распахнула карие глазищи тетеха и прислонилась к Морхинину крутым бедром.
– Скрылась, потому что еще дитя. Вот вы – другое дело, – со скрытым сарказмом заулыбался Морхинин. – Как говорят на Украине…
– В Украини, – поправила его патриотка нового государства.
– Ну да, мовят: «Визьмешь у рукы, маешь вешчь»… Сдачи не надо.
Морхинин разом выпил коньяк и прихлебнул кофе. Коньяк был омерзительный. Кофе ничего, хотя показалось: его заваривали уже однажды. Положил в карман пальто шоколад. Прихлебывая кофе, он поднял взгляд и закашлялся.
За соседним столиком сидела, откинув капюшон пальто, женщина средних лет и пристально смотрела на него злыми глазами. «Ирина Яковлевна!» – вспомнил Морхинин свои долгие запросы в редакцию неприступного журнала по поводу повести «Круглый заяц». Припомнился и инцидент с продолжением. Пожалуй, если где-то здесь ее амбалы, не мешало бы без задержки покинуть заведение.
Морхинин поднялся и, не очень вежливо расталкивая публику, двинулся к стеклянным, беспрерывно крутящимся дверям. Оглянувшись, он увидел, как редакторша указывает на него двум рослым мужчинам у стойки. Бармен, длинный, тощий, в белой полосатой рубашке и красной бабочке, что-то крикнул мордастому сотруднику в камуфляжном жилете. В ту же секунду рослые мужчины и мордастый в жилете направились к Морхинину.