Это произошло под вечер. Сумерки еще не успели наступить, но серое, мрачное свинцовое небо, нависшее над городом, яснее любых слов говорило об их приближении. Это был простой, не окрашенный деревянный гроб из сосны, маленького размера. Стоил такой очень дешево. Никто из людей, находившихся внутри часовни, даже не повернул головы посмотреть.
А зачем было поворачиваться? Хоронили явно безвестного бедняка, из тех, кто прожил всю свою жизнь в бедах и нищете и нашел свой последний приют у покосившейся, сырой, покрытой плесенью стены старой часовни. Этот, похоже, был совсем беден. Такой гроб покупали по самому дешевому разряду, стоил он всего 8 гульденов и предназначался для тех, кто так и не научился при жизни зарабатывать себе на хлеб.
Начало смеркаться. На мрачную землю упали первые хлопья снега. Это был не тот счастливый, радостный снег, появление которого всегда со смехом и весельем встречают дети. Здесь даже снег выглядел мрачно, он был признаком ледяной зимы, разыгравшейся непогоды и предвещал застывшую, твердую землю, которую будет так тяжело копать могильщикам. Снег был словно предназначен для того, чтобы сделать конец жизненного пути несчастных бедняков еще тяжелей.
Старенький священник начал читать молитву — наспех, проглатывая слова. Он читал ее миллионы раз тем, кто уже не нуждался ни в каком утешенье. Наклонив голову, он уныло бубнил привычный текст, не вдумываясь в смысл слов и призывая сияние божественного благословения на головы тех, кто был обделен им при жизни. За долгие годы службы священник выучил молитву наизусть. К тому же у него было совсем мало времени. Могильщики должны были успеть закопать нищенские гробы до темноты. Орган не звучал. Отпевание с органом стоило очень дорого, проводилось в другой церкви и было предназначено для тех, кто мог за него платить. Даже в смерти бедняки не могли рассчитывать на музыку.
С наступлением темноты церковь опустела совсем. Темные углы освещались лишь дрожащими огоньками свечей. Длинные тени плясали по стенам, создавая пугающие, мрачные образы. Быстро скомкав окончание молитвы — все равно тем, кого отпевали, было уже не разобрать, священник поспешно удалился к себе в ризницу. Могильщики с шумом и руганью принялись грузить гробы на деревянные повозки. Последним сверху на грязную повозку небрежно швырнули маленький гроб.
Снег пошел сильней. Грубая повозка, громыхая, покатила по камням мостовой, направляясь на кладбище. Это и похоронами не считалось, так как совсем не было людей— никого. За повозкой не шел ни один человек.