– Вряд ли сэр Хью об этом знал. Он говорил, что не в курсе ваших порядков.
– Если бы речь шла о несчастном случае, то комиссару, пожалуй, удалось бы все замять. А так… Я обязан известить Уэтерби. Единственное, что позволяет мне тянуть время, – это связь данного дела с тем, над которым я уже работаю.
– То есть он рано или поздно узнает?
– Узнает. Уэтерби получит копию моего отчета. Да и от газетчиков не выйдет скрывать это вечно. Тринг с Пайпером – ребята хорошие, они местным коллегам и слова не сболтнули. Мое местонахождение известно лишь Жиллету, инспектору. Будь по-другому, вас бы уже осаждали толпы репортеров.
– Жуть какая!
– К счастью, они сейчас и так довольны. Консервативные газеты желают знать, когда же полиция начнет оберегать нежных, благовоспитанных леди от всяких отбросов общества. Левые листки ругают бедность – она, мол, вынуждает простых людей воровать дорогущие побрякушки, в которых щеголяют бесполезные модники.
– Вы не сообщили журналистам о найденных драгоценностях?
– Нет. Отчасти из-за связи со смертью Аствика, но в основном из-за того, что мы нашли не все украденное. Хочу сперва разыскать остальное. Тем не менее о находке уже известно многим. Максимум двадцать четыре часа – и это дойдет до газетчиков. Затем еще двадцать четыре – и газетчики пронюхают насчет Аствика.
– Ну и ну! Через двое суток на Вентуотер-Корт обрушится стая хищных репортеров?
– Максимум.
– Не говорите лорду Вентуотеру!
– Вы тоже, – с улыбкой посоветовал Алек. – Ну-с, если больше вам докладывать не о чем, возьмусь за работу. Начну с леди Марджори. Спасибо, мисс Дэлримпл. Мы с вами еще увидимся. Ты заточил карандаши, Эрни?
Дэйзи покинула голубой салон со смесью досады и облегчения. Значит, сегодня стенографировать не нужно. С одной стороны, обидно отходить на задний план после того, как уже ощутила себя частью команды. С другой – хорошо, что не придется слушать еще один допрос Джеймса. К тому же вчера она не написала ни строчки, а ведь будущий очерк – единственная причина оставаться в Вентуотере.
По дороге к себе Дэйзи столкнулась с Джеффри, одетым в костюм для верховой езды. Вряд ли юноша ослушался отца; значит, тот выпустил младшего сына из заточения. Джеффри замер тремя ступенями выше Дэйзи и навис над ней – высокий, мускулистый, сильный.
Да, такого лучше не злить. Впрочем, его буйство – плод вспыльчивого характера. Вряд ли он способен хладнокровно спланировать недобрую шутку.
– Мисс Дэлримпл… Дэйзи, я хочу извиниться за вчерашний скандал, – стыдливо произнес Джеффри.
– Вы не виноваты, – тепло ответила девушка. – Джеймс сам напросился.