- Ну вот, а потом я посадила его в машину, а сама собрала вещи - и к тебе. Страшно было дома оставаться.
- Правильно, правильно, Юлька! Конечно, поживи пока у ме ня. Я все равно денька три-четыре дома буду сидеть, вдвоем-то болеть не так скучно.
- Такие вот дела, подружка...
- Ну ты даешь! Придумала же - в погреб! И - кипятком его, ублюдка! злорадно сказала Маша. Глаза её заблестели. - Молодец, Юлька! Надо же какая, а! Я бы так ни за что не смогла. А жаль. Проучила бы какого-нибудь гаденыша, так, глядишь, больше ува жать бы стали! Ну, Юлька!... - она плеснула коньяк в железную миску, поставила на газ подогревать. - Тебе налить еще?
- Налей.
Маша плеснула и Юле коньяку, свою дозу перелила из миски в фужер, выключила газ.
- А наш толстячок, значит, в штаны наложил? Ничего для те бя не сделал. Да, а я-то думала, он ради тебя в лепешку расши бется. Да все у нас так думали.
- Значит, не мог, - сказала Юля. Она чувствовала себя лучше и уже могла пить коньяк мелкими глотками, как и Маша. - Он тоже ведь не все может. Вспомни, сколько раз прятал меня. Вызывает и: быстренько садись в машину, тебя отвезут домой, сиди там па ру дней, я скажу, когда на работу выходить. О деньгах не беспо койся, получишь все. Выходит, знал, что придут люди, привяжутся ко мне, а он ничего сделать не сможет. А вчера, когда этот скот приперся неожиданно, Ашоту ничего не оставалось делать...
- Да перестань, - снова махнула рукой Маша. У неё были при чины не любить хозяина - ее-то он ни от кого не прятал. И, ско рее всего, когда Юля отсиживалась дома, она, Маша, ублажала тех, кто намеревался купить подругу. - Позвонил бы кому-то из своих, объяснил бы, в чем дело. Он же знает эту историю с Рога тулиным-старшим. Так нет, своя шкура дороже!
- Знаешь, Маша, я все же не обижаюсь на него. Он много хо рошего для меня сделал.
- А ещё больше хорошего получил, - язвительно сказала Ма ша. - Ну ладно, если хочешь, я завтра схожу к нему. Тебя не вы дам, но потихоньку узнаю, что он думает о тебе. Слушай, а может позвонить Ашоту, спросить?
- Не надо. Уже двенадцатый час, он заподозрит что-то не ладное. Никому не звони, Маша.
От выпитого Юлю разморило.
- Устала, просто сил нет, - сказала она. - Ты разрешишь мне принять ванну, Машуня?
- И даже выдам свое любимое полотенце с попугаями. Самое красивое и самое чистое на данный момент. Ох, Юлька, прямо на душе светлее стало, когда послушала тебя. Так разделаться с не годяем, которого даже Ашот испугался - это не каждая женщина сможет. Да что я говорю! Думала, женщины вообще не могут ничего с ними поделать. А оказывается - ещё как могут!