На нерве я чуть не проговорилась Вьену, что ещё ночью здесь были живые, но сейчас такое признание казалось глупостью. Молчать и уехать при первой же возможности. Этого кошмара ничто не предвещало, но он случился, а в следующий раз Валентайна рядом может не оказаться.
Пристёгивая жезл к поясу, я перешагнула обломок полки, разворошенную связку соломы с крыши. Хлева и сараи зияли прорехами и проломами крыш, виднелись обглоданные, тёмные от запекшейся крови кони и овцы, бык, выпотрошенные курицы… те четверо сбежавших зомби попировали или гуль?
Баню почти не задело, хотя возле крыльца змеилась, точно росчерк молнии, глубокая трещина. Фонарь валялся в клумбе у противоположной стены, почти скрытый тёмными цветами. Из-за них, наверное, и не заметили. Я подошла ближе.
Куда спрятать?
Ужас охватывал ледяными объятиями, сердце стыло, будто я впервые собиралась нарушить закон, но теперь… теперь у меня есть выбор. Можно сознаться, положиться на старших. А можно попытаться спрятать улику и попасться. Или спрятать удачно. Можно честно рассказать и столкнуться с недоверием: «Специально призналась, чтобы не подозревали, но мы не настолько глупы». А можно попасться на попытке спрятать, и объяснению «испугалась» поверят. Только признание в ночной прогулке потащит за собой признание в нарушении закона об инициации.
Лучше спрятать этот треклятый фонарь. Вздохнув, я наклонилась, потянулась к кольцу на макушке фонаря.
— Что вы делаете? — холодно спросил Валентайн.
От ужаса я так и застыла задом кверху.
ГЛАВА 28
В которой устраиваются разборки
…из всех любовников, что мне довелось иметь за долгую жизнь, самыми лучшими были оборотни.
Записки боевой ведьмы
— Без плаща поза выглядела бы привлекательнее, — заметил Валентайн. — И повторю вопрос. Что вы делаете?
Сердце выпрыгивало из груди, бешено перегоняло кровь по венам. Сглотнув, я, так и не коснувшись фонаря, выпрямилась:
— Благодарю за информацию. Если решу использовать такую позу для соблазнения — непременно сниму плащ, — щёки пылали.
Я не поворачивалась, изображала интерес к сараю за баней.
— Мне третий раз повторить вопрос? — Валентайн явно приблизился.
Холодные мурашки так и бегали по спине, я сложила руки на груди:
— Осматриваюсь я. Мне казалось, это очевидно.
— И что насмотрели?
— Ничего особенного, — я покосилась на фонарь в цветах.
Как теперь его незаметно убрать?
Зачем Валентайн пошёл за мной? И что собирается делать?
— Надеюсь, вы не пришли меня додушить, — я полуобернулась, — пока свидетелей нет.
Валентайн очень пристально смотрел, но его лицо ничего не выражало. От этого внутри неприятно сжималось. Подобные сдержанные личности слишком непредсказуемы, в любой момент могут сорваться… придушить.