Маркиза тихо завыла и сжала остатки платка в пальцах, потом решительно вытерла мокрое лицо и села на кровати.
– Хватит истерить, – негромко приказала она себе. Не все еще потеряно. Брак будет считаться расторгнутым, если кто-то из пары изменит другому и брачный узор исчезнет, как и третий дар. Хорошо, что это не обычный политический союз, разорвать который было бы в разы сложнее. Пришлось бы убить своенравную девчонку, а так надо всего лишь подложить ее в постель к другому мужчине. Ионель прищурилась, уставившись в пространство перед собой: а почему бы все же не попробовать идею с побегом? Ведь после церемонии за этой Антонией вряд ли будут так уж пристально следить – дело сделано, обряд проведен. Ободренная новой идеей, Ионель отправилась проверять гардеробную на предмет подходящего для вечера наряда.
На следующий деньВо дворце
Проснулась Тони поздно, действительно выспавшись и отдохнув. Но едва девушка открыла глаза и увидела лежавшее на кресле платье, настроение стремительно поползло вниз. Стрелки часов показывали десять; королева сказала, церемония назначена на полдень. У нее осталось два часа свободы, относительной, конечно. Помрачнев, Антония сползла с кровати и побрела в ванную приводить себя в порядок. Пока она умывалась, пришли служанки, и спальня наполнилась веселым щебетом, солнцем – шторы раздвинули, и яркие лучи позолотили комнату – и суматохой. Едва Антония показалась на пороге ванной, как ее тут же окружили, подхватили под руки и подвели к пуфику у туалетного столика. Девушка ахнуть не успела, как служанки уже стянули с нее ночную рубашку и шустро начали облачать ее сначала в нижнее белье, а потом и в платье. Где-то в середине процесса появилась Эстер, взволнованная, с таинственной улыбкой и блеском в глазах.
– Милая, это тебе. – Старшая герцогиня протянула дочери небольшой пакет, украшенный бантом. – Наденешь вечером. – Тут щеки Эстер слегка порозовели, она явно смутилась и отвела взгляд.
Антонию тотчас начало грызть любопытство, однако при служанках заглядывать в пакет она не стала. Девушка примерно представляла, что там может быть, и от понимания причины, зачем ей это надевать, ее саму посетил могучий приступ замешательства.
– Спасибо, мама, – пробормотала младшая герцогиня и поспешно поставила подарок на туалетный столик.
– Что ж… – Эстер хлопнула в ладоши и окинула полуодетую Антонию внимательным взглядом. – Тогда продолжим, девочки. Времени не так много осталось.
Тони воспринимала происходящее вокруг нее словно со стороны. Вот ее облачили в струящееся шелковое платье; служанки охали, ахали и всплескивали руками, с восхищением обсуждая, как чудесно выглядит невеста. Потом приступили к прическе, прикрепили воздушную небесно-голубую вуаль в тон платью. И наконец мама взяла футляр с колье и повернулась к Антонии: