Вдали от горных утесов, в министерских катакомбах, домбайский бокс видоизменяется, оставаясь прежним. Ринг расширяется без очертания границ. Соперники не стоят напротив друг друга, но от этого результат поединка становится не менее желаемым. Третья персона, участвующая в поединке в единственном или во множественном числе, хаотично наносит разительные удары и становится главным бойцом невидимого фронта. От ее действия зависит конечный результат. В споре не до смеха, когда бой идет не на жизнь, а на смерть!
После отъезда французской делегации Виктор Иванович вызвал Семена Михайловича к себе в кабинет и сообщил, что из Франции пришло письмо с просьбой включить его в число делегации, приглашаемой в Париж.
– Считайте, что вы в Париже,– подтвердил Виктор Иванович.
В конце месяца директор, встретив Сему в коридоре института, сообщил, что в министерстве благосклонно относятся к предложению французов включить его в делегацию, отправляющейся во Францию, и что его кандидатура поддержана многими членами коллегии.
Чем ближе приближался отъезд, тем чаще обходил Виктор Иванович ждущего важных сведений Семена Михайловича. Директору, предпочитающего сообщать, как на войне, исключительно позитивные сводки, нечего было сказать. На негативизме же не стоило заострять внимание.
Через несколько месяцев ответная делегация от института выехала во Францию без Семёна Михайловича.
В кабинете Семёна Михайловича, бессистемно стояло несколько стульев, на одном из которых, примыкающим к столу руководителя, сидел приехавший из Москвы бывший сотрудник Геннадий Петрович, проработавший долгие годы вместе с Семой. Коллеги съели не один пуд соли и воспринимались друг другом, как прочитанные книги. Семён Михайлович пытался догадаться, зачем пожаловал бывший ученик. Прошло уже более получаса, а Геннадий, приехавший на разведку, связанную с устройством на работу, продолжал по законам гостеприимства говорить общие фразы, не затрагивая главного вопроса о цели визита. Он старался выглядеть уверенным человеком, для чего скрестил руки на груди и для удобства запрокинул одну ногу на другую. Оба положения утверждали независимость. Эти наставления, произнесенные два десятилетия назад бывшим шефом, засели в памяти и надолго запомнились Геннадию. Вторую позу, когда верхняя нога давит на нижнюю, и в результате чего возникает нежелательное сужение кровеносных сосудов, Сёма, как врач, относил к жизненно опасной позе. Он не раз делился со своими близкими, к которым причислял и Геннадия, впечатлениями, полученными во время стажировки в больнице, рассказывая о пагубных последствиях, происшедших с выздоравливающими больными, беспечно сидящими со скрещенными ногами. Гость, вспомнив давнее наставление шефа, вытянул ноги. Сёма положительно оценил рассуждения своего ученика, пусть бывшего, но способного. О работе и успехах поговорили достаточно долго. Геннадий бесцеремонно взял со стола амбарную книгу с надписью на обложке «Отзывы о деятельности лаборатории», покрутил её, полистал и с улыбкой сказал: