Кленин озадаченно посмотрел в сторону удаляющейся Машки.
— Она преподает вместе с вами?
— Да. — Наташа была просто не в состоянии давать развернутые ответы. Больше всего на свете ей хотелось заползти в какую-нибудь нору и там всласть поумирать. Мысль о том, что нужно идти по магазинам, ее отравляла. Воспоминания о двух дочерях, которых она вообще-то искренне любила, добавляли глухого недовольства. Ее не радовало и то, что сейчас Кленин будет говорить ей глупые комплименты.
— Это вам. — Кленин достал из машины букет и протянул ей. Наташа подняла на него глаза. Радость на его лице медленно таяла, и откуда-то взялась растерянность. — Вы цветы возьмете, или их выбросить? — Да он на самом деле расстроился. Наташа вяло протянула руку, чтобы взять розы.
— Очень красиво. Спасибо.
Они молча стояли у машины.
— Ладно, поехали. Что толку стоять? — немного сердито сказала Наташа. Что, ей первой, что ли, приглашать саму себя покататься?
К ее удивлению, Кленин рассмеялся.
— Конечно. Извините, задумался. — Он распахнул перед ней дверцу, Наташа села, аккуратно положив букет на колени. Он обошел машину, сел за руль, и машина тронулась.
Сзади от тротуара отлепилась незаметная «восьмерка».
Марина была поражена, если не сказать больше. И это та самая женщина-мечта? Покорительница сердец? Да он ее юбку, вообще, видел?! Она же куплена на ближайшей барахолке! А туфли? Турция! Не говоря уже о полном отсутствии нормального косметического раскраса. Причем девица явно не первой свежести. Лет двадцать семь — двадцать восемь, как и ей самой. Но Марина регулярно посещает салон, солярий, маникюршу, а эта… даже не знаешь, как назвать? А-ля натюрель, одним словом.
Больше всего на свете Марина не любила естественных женщин. Она считала, что выходить на улицу в том виде, в каком тебя создала природа, глупо, неосторожно и вызывающе. Для чего же тогда все эти крема с ретинолом, убирающие целлюлит брюки и, наконец, акриловые ногти? Для чего работает вся многомиллионная косметическая отрасль, если находятся дурочки, не пользующиеся губной помадой? Именно такие дамы, как Марина, изобрели стойкие помады. Они не сотрутся с ваших губ, не выдадут ваше истинное лицо. Пусть глупые мужчины думают, что при пользовании стойкой косметикой дама заботится о них — кого, в конце концов, волнуют следы губной помады на воротниках их белых рубашек? Главное — не остаться голой. Истинные чувства столь же старомодны, как отсутствие краски на лице. Естественность — да, но обязательно тщательно нарисованная, продуманная.
Марина пребывала в большом раздражении. Если Кленин запал на такую деревенскую простушку и не оценил все знаки внимания, что расточала ему Марина в офисе, то дело гораздо серьезнее, чем она думала.