– Живет одна?
Миссис Селфридж утвердительно кивнула.
– Давно?
– Вот уже три года. От нее не было ни капли неприятностей. Славная девчушка.
– Сколько ей лет?
– Двадцать шесть – двадцать семь. Что-нибудь в этом роде. Она зарабатывает и отсылает деньги семье.
– Куда?
– Думаю, в Мексику. Точно не знаю. Не лезу не в свое дело. Но по крайней мере это она мне сказала.
– Вы не знаете, за что ей платят?
– Она сидит с ребенком какой-то дамы и дежурит в одном или двух домах для престарелых. Мобильный телефон осилить не может, поэтому я даю ей свой с условием, что она не будет пользоваться междугородней связью.
– Можете сказать, что это за дом для престарелых?
Миссис Селфридж покачала головой:
– Без понятия. Но фамилия тех, с чьим ребенком она сидит, – Гейнор. Хозяйку зовут Розмари. Больше мне особо нечего сказать. Сарита вчера, наверное, была на дежурстве, потому что оделась как медсестра.
– Расскажите мне о вчерашнем дне. Когда вы в последний раз ее видели?
– Я слышала, как с силой хлопнула входная дверь и кто-то взбежал по лестнице. Комната Сариты прямо над моей, и оттуда послышалась громкая возня. Я поднялась посмотреть. Сарита бросала вещи в чемодан. Я спросила, не случилось ли что-нибудь у нее. Она ответила, что уезжает.
– Куда?
– Не сказала.
– Сообщила, на сколько?
Миссис Селфридж мотнула головой:
– Но и от комнаты не отказалась. Хотя я видела, что ее буквально колотила дрожь.
– Не объяснила, в чем дело?
– Нет. Я ее спросила: «С тобой все в порядке? У тебя на рукаве кровь». Она посмотрела и стала стягивать с себя форму, а затем надевать что-то другое. И при этом носилась кругами, словно курица с отрубленной головой. Затем прогрохотала со своим чемоданом по лестнице вниз, а на улице ее ждала машина.
– Машина?
– Я не приглядывалась. Запомнила, что черная. Машина тут же уехала. Может, ее приятель? Но сюда к ней в гости никто не ходил и на ночь не оставался. Последнее, о чем она меня попросила: никому ничего о ней не рассказывать. И не сообщать, куда она поехала. А я и не знаю. Поэтому, мне кажется, нет ничего плохого в том, что я болтаю тут с вами.
– Я ценю вашу откровенность. – Дакуэрт доел второй ломтик бананового хлеба, допил остатки кофе и широким жестом промокнул губы. – Давайте-ка осмотрим комнату Сариты.
– С этим человеком надо что-то делать, – сказала Агнесса Пикенс мужу, когда они вместе с дочерью входили в свой дом.
– Послушай, Агнесса, – возразил Джилл, – детектив просто выполняет свою работу.
– Почему я не удивляюсь, что ты принял его сторону?
– Ради бога, речь не о том, кто на какой стороне, – возмутился муж. – У Дакуэрта на руках убийство, которое он обязан раскрыть, и он следует туда, куда ведут улики.