Она открыла рот, чтобы задать вопрос, но тихий храп заставил его закрыть. Он уснул! Открыв глаза, она повернула голову. Точно, мужчина, который только что сбросил на нее вербальную бомбу, спал, открыв рот, волосы торчали во все стороны, отчего Ниалл выглядел невинным и мужественным одновременно.
Она не знала ударить ли его, чтобы разбудить или поцеловать, чтобы он крепко спал?
Она не стала делать ни того, ни другого. Но когда решила соскользнуть с кровати, Ниалл крепче обнял ее. И Аэлла, пойманная в ловушку его рук, уплыла в сказочный мир снов, где вместо замка, в котором она принцесса, была заключена в башню, а Ниалл, одетый в черный, боевой, развивающийся тартан, сносил дворец и уничтожал принца, чтобы похитить Аэллу и заняться с ней сексом. Она еще никогда так хорошо не спала.
Ниалл притворился спящим, когда понял, что он ей сказал. О чем он думал? Признаться Аэлле, что у него к ней чувства — это самоубийство сразу несколькими способами. В число которых входит и то, что она легко могла причинить ему боль.
Боль после, которой он вряд ли смог бы оправиться, потому что предательство Аэллы уничтожит его.
Второй способ: несмотря на то, что он все больше ей доверял, оставались подозрения, что у нее были проблемы с чувствами и обязательствами.
Он хотел, захотел проснуться без какой-то части тела или не проснуться вовсе? Он видел, как Аэлла справлялась с эмоциями. После такого ничего не выживает.
И ему чертовски это в ней нравилось.
Ему в ней много чего нравилось, в том-то и проблема, которую он хотел избегать как можно дольше. Всю ночь Ниалл провел без сна, его тело служило подушкой для милашки, которая теснила его к краю, а разумом он рисовал себе картины будущего с Аэллой, а затем разрушений, если она не ответит на его чувства взаимностью и вырвет вновь бьющееся сердце.
Из-за бессонной ночи и опасений на следующий день Ниалл был очень раздражительным, наблюдая, как на пустынном поле для гольфа Повелитель Греха изображал из себя мастера муллигана.
Люцифер вновь нанес удар клюшкой по мячу, смещая центр, и вновь, как и прошлые пятьдесят раз, послал мяч в песчаную ловушку, взметнув песок облаком пыли.
— Я, блядь, ненавижу эту игру, — зарычал Повелитель Подземного мира, посылая очередную клюшку в полет. И вновь, как и в предыдущие разы, когда клюшка куда-то летела, донесся чей-то визг.
Почему в цель, истеричка — Люцифер всегда попадал, а в лунку нет, Ниалл не был склонен выяснять, особенно учитывая то, как холодно утром обошлась с ним Аэлла.
— И игра тебя так же ненавидит, — парировал Ниалл, пряча за солнечными очками не только синяки от бессонной ночи, но и то, что следил за каждым шагом Аэллы.