Тут уже можно было не церемониться! После очереди из КПВТ входная дверь представляла собой клочья, и при прохождении её была лишь одна забота: не пораниться о торчащие щепки. Особенно — памятуя о моей только-только зажившей щеке.
В застеклённой будочке дежурного под столом прячется сержант. Зуботычина выводит его из оцепенения, и он охотно рассказывает, где кабинет министра. Но, сучёнок такой, успел-таки нажать на тревожную кнопку. Впрочем, и без неё очередь из крупнокалиберного пулемёта прозвучала куда более убедительно, чем призыв «открывай, Сова! Медведь пришёл».
— Электрозамок выключи! — орёт на сержанта Якут, вошедший в боевой раж.
Магнит на двери-решётке, перекрывающей проход в коридор, отлип, и он проскакивает за неё, а Сармат споро пеленает дежурного изолентой. Всё, можно бежать дальше. Лестница на второй и третий этажи почти в конце коридора. Кабинет министра на третьем, и мы на одном дыхании проскакиваем два с половиной марша. Тут нас ждут.
Грохот выстрелов из «Макарова» в замкнутом пространстве оглушителен. Якут успел проскочить на площадку между этажами и лепит короткую очередь в стреляющего. А я, почувствовав, как обожгло правую лопатку, делаю ещё пару шагов, и чувствую, что перед глазами всё поплыло. Не удержался, упал на колени и уже из последних сил пытаюсь мягко приткнуться локтями к ступенькам, а боком прижаться к стене.
Мимо проносятся ребята, в коридоре третьего этажа снова выстрелы, но я уже слышу их, как через вату. Меня рвёт остатками сжёванных час назад сухарей и желудочным соком. Проклятая индивидуальная реакция на потерю крови!
Первый раз, когда такое случилось, я оттяпал себе топором кусок большого пальца. В лет пятнадцать. Просто снёс кусочек мяса, толщиной 3-4 миллиметра, и краешек ногтя. А кровища хлынула, как из барана. Достал носовой платок и попросил одноклассницу, оказавшуюся рядом, перевязать. Прекрасно помню её перепуганные глаза и дрожащие руки:
— Тебе больно?
— Больно, конечно. Вяжи, давай!
И тут мне поплохело: поехала крыша и подступила тошнота. Но сдержался. Второй раз — когда вскрывали на операционном столе абсцесс от неудачно поставленного укола. Делали под местной анестезией, при этом я не только ничего не чувствовал, но ещё и, лёжа на животе с голым задом, анекдоты травил медсестре. Почувствовал только, что что-то, простите, по заднице потекло, и вдруг — накрыло… Нашатырь под нос, и всё встало на место: и крыша, и желание анекдоты травить. И вот снова… Только на этот раз никого с нашатырём не оказалось рядом. Ничего, оклемаемся!