— Убираться отсюда надо, от греха подальше, — вздохнул Митрофан. — Да не куда-нибудь в другой город, а за границу. Ну а там, в спокойной обстановке переждать суету бушующих событий. Только вот вся беда в том, что кому мы будем там нужны с дырявыми карманами?
— Что-то я тебя не совсем понимаю, — насторожился Малов. — Лично я пока ещё не вижу никаких причин для беспокойства. А твои непонятные намёки…
— Ладно, давай о другом побеседуем, — усмехнулся Бурматов. — Ты такой огромный, а мыслишь как дитя малое, ей-богу. Ты не сердись на меня, Кузьма, но не надо жить одним днём. Лично я предпочитаю побольше думать о будущем, оценивать ситуацию нынешнюю и… Моя интуиция мне подсказывает, что дело дрянь, господин пристав, а потому… — Он не договорил и потянулся за бутылкой.
Они выпили и закусили.
— Слыхал, Сибагата Халилова в Верхнеудинск привезли, — сказал вдруг Митрофан, отламывая ножку от румяной поджаренной курицы.
— Кого? — едва не поперхнувшись, переспросил Кузьма.
— Халилова, вот кого. Его в поезде попутчики-каторжане так отделали, что едва дух не вышибли… Его сейчас в больнице содержат под охраной, а он едва дышит.
— Раз привезли, значит, суд скоро, — предположил Кузьма.
— А вот в этом я как раз и сомневаюсь, — с усмешкой возразил Бурматов. — До суда ему ещё дожить надо. Я видел Сибагата и не узнал его. Едва дышит старикашка чёртов и сам на себя не похож.
— Сдаётся мне, что он сам эту драку спровоцировал, — снова предположил Кузьма. — Не хочет гад перед судом предстать, вот и ищет любые способы уйти из жизни.
— Нет, он просто чем-то не понравился уголовникам, — высказал своё предположение Митрофан. — Поди, свой норов не к месту применил. А для ухода из жизни других способов полно, не столь болезненных… Хоть в петлю лезь, хоть грызи себе вены. Да-а-а, натворил дел «купец» Халилов. То из грязи в князи вылез, подлюга, а теперь наоборот…
Они снова выпили и закусили. Бурматов внимательно вгляделся в задумчивое лицо Малова и вкрадчиво сказал:
— Лично мне глубоко безразлична судьба этого выродка, что «заслужил», то и получит. А вот его капитал не даёт мне покоя… Он ведь так и не сознался на следствии, куда припрятал свою кубышку.
— А мне наплевать, куда этот убийца запрятал свои кровавые деньги, — помрачнев лицом, проронил Кузьма. — Они не принесли ему счастья и никому другому не принесут. Главное, что уже скоро свершится возмездие и негодяй понесёт заслуженную кару. Я откровенно порадуюсь, когда эту мразь вздёрнут на виселице!
— Да, я тебя понимаю, — вздохнул Бурматов. — Для старика Халилова любой приговор смертелен. Он, наверное, мечтает быть повешенным, чем медленно подыхать на каторге.