— Из Иркутской тюрьмы бежать невозможно, — сказал он, подходя ближе. — Стены не проломить, решёток не перепилить.
— Но почему вы подумали, что я собираюсь бежать? — удивился Сибагат Ибрагимович.
— На твоём месте просить помощи в чём-то другом едва ли уместно. Ты считаешься чрезвычайно опасным преступником.
Халилов облизал губы и взволнованно сказал:
— А вы, господин доктор, не смогли бы мне помочь умереть?
Пётр Егорович покачал головой и сказал ровным голосом:
— Нет. Я лечу людей, а не убиваю их, запомни.
— А если я предложу вам деньги за свою смерть? Очень много денег, целое состояние!
— Нет, я не поступлюсь своими принципами ни за какие посулы.
Доктор покинул палату, и охранник занял привычное место на скрипучем стуле у кровати Халилова. «А с этим дундуком и вовсе не о чем поговорить, — покосился на его хмурое лицо Сибагат Ибрагимович. — Надо хорошенечко подумать и поискать для «своего благополучия» возможность, которую, если постараться, всегда можно найти…»
* * *
Через два дня Халилова перевели в одиночную камеру. На этот раз его обыскали очень тщательно и даже срезали пуговицы с одежды. Сибагата Ибрагимовича лишили чашки, ложки и кружки, а на двери больше не закрывалось оконце, через которое охранник из коридора вёл за ним постоянное наблюдение.
Сибагат Ибрагимович корил себя за совершённую глупость и тщетно искал причины, толкнувшие его на этот отчаянный шаг. Больше покушаться на свою жизнь он не собирался. Значит, нужно найти способ для побега. В чужом городе это, конечно, не удастся, а вот в Верхнеудинске у него осталось надёжно припрятанное состояние. И часть его он использует для обустройства побега. А ещё в родном городе остался надёжный человек, на которого всецело можно положиться.
Сибагат Ибрагимович со всех сторон взвешивал и вынашивал свой замысел. «Спокойствие! — думал он. — В своё время я проворачивал много авантюр, и большинство из них удавались. Надо только хорошо всё обдумать и найти верное решение». Халилов старался припомнить всё, и вдруг его охватило волнение: в голове возник рискованный, но вполне осуществимый план. Сибагат Ибрагимович вскочил с «лежанки» и принялся расхаживать по камере.
Ночь он провёл плохо, надежда на спасение не давала ему покоя. Проснулся Халилов от скрежета ключа в замке.
— Эй, душегуб, в дорогу собирайся, — сказал охранник раздражённо, приблизившись к кровати. — Пять минут тебе на сборы и с пожитками на выход.
— Нищему собраться только подпоясаться, — угрюмо буркнул Халилов, вставая. — А чего среди ночи? Дня для этого не хватает?!