– Что?
– Человеконенавистничество, так? Гомо и фобия. Или, может, я не прав, и слово гомо переводится как педераст?
– Так это что получается, – Василий ставит кружку на стол с такой силой, что из нее выплескивается часть пива. – Кто не гомосек, тот не человек?
– Получается, что кто-то очень хочет всем это внушить. По крайней мере, слово «гомофобия» для всех уже имеет определенное значение. Ну, да пошли они куда подальше! – возмущаюсь я. – Давай по делу.
– По делу могу пока мало что сообщить. Я здесь всего сутки. Пока ясно только то, что Луноликого пытаются опустить по полной. В Интернет выплескивается куча всякой дезы про его пьянство, распутство, взяточничество и тому подобное. Но ни Катерина, ни кто другой в качестве претендента на место главы столицы на сцену пока не выходит. Возможно, хотят сперва подготовить почву.
– Ну а народ как реагирует на все это?
– Ха, Олег, я, конечно, как уже говорил, занимаюсь этим всего сутки, но уже обратил внимание на абсолютно нулевую реакцию народа. Ты понимаешь, наш народ настолько привык к правителям-самодурам, что воспринимает все эти слухи как нечто вполне естественное, даже не задумываясь об их достоверности. Народ просто ловит «ха-ха», оставляя в инете комментарии типа «мужик жжет».
– Да, после президента-алкоголика, наш народ трудно чем-то удивить, – соглашаюсь я. – Ну а сам как реагирует?
– Ничего об этом узнать не удалось. Такое ощущение, будто никак не реагирует.
– Ладно, посмотрим, в какую игру попытаются втянуть меня.
***
На следующий день Василий пропал. Утром он уехал, пообещав появиться с отчетом к вечеру. Вечером не появился, на мои звонки не отвечал.
В восемь часов за мной приехала машина. Теперь я специально обратил внимание на верхние этажи здания, в котором разместился партийный штаб. Зрение, повинуясь моему неосознанному желанию, перестроилось, и я увидел сквозь тонированные стекла кроны деревьев. Снова на входе встретил Руслан. На этот раз он лишь кивнул и пригласил следовать за ним. Я хотел было сказать ему какую-нибудь гадость, но решил не превращать это в традицию и сдержался. Мы вновь поднялись в парк, где меня ждала Катерина. Сегодня она не кормила рыбок, а сидела на лавочке, вертя в пальцах кленовый листочек.
– Ну что, – говорю вместо приветствия, опускаясь на другой конец лавочки, – я готов к получению задания партии. Только не заставляй меня поддерживать акции протестов сексуальных меньшинств.
Катерина заинтересованно подняла брови, то ли удивляясь моей осведомленности, то ли не понимая, о чем я говорю.
– Доброе утро, Олег.