Тягостно тянулись минуты, но ничего пока не происходило. Сколько ни напрягал Алексей слух, так ничего подозрительного и не расслышал. Но ведь монах определённо что-то слышал же? Неспроста же он так напрягся?
– Сквозняк… – прошептали у него над ухом. – Лампу чуть не задуло! Это они вход откопали, оттого-то я и насторожился!
Алексей привстал и пропихнул немецкий ранец на верхушку рукотворного завала. Туда же он простроил свой вещмешок – и без того узкая щель стала и вовсе небольшой.
В ладонь ткнулся камень – его сотоварищ понял смысл возни капитана у завала. Вот и здорово! Теперь никакой сквозняк немцам не поможет.
Правда, слышимость тоже резко снизилась – ну и фиг с ней!
Минута, другая – внизу проскрипели под ногами камешки, раздались голоса – преследователи обнаружили, наконец, помещение. Некоторое время они перекликались, пару раз что-то гулко ударило по стене – простукивали подозрительные места. Потом голоса стали глуше, шагов и вовсе стало не слышно. Но монах какое-то время продолжал сидеть неподвижно, не двигаясь и почти не дыша.
Но нет, голосов снизу уже не было слышно совсем. Не раздавались более и шаги.
– Ушли ироды… ну и славно! Пойдемте, господин капитан, пора и нам.
Капитан и не предполагал даже, что подземелья могут оказаться настолько обширными! Только тот коридор, по которому они шли, тянулся уже почти на километр и конца-краю ему не предвиделось. В какой-то момент его провожатый, открывавший рот только для того, чтобы предупредить спутника о нависающем своде или крутом спуске, внезапно остановился. Поднял лампу, посветил в стороны и присел на выступ стены.
– Присаживайтесь и вы, господин капитан. Отдохнем. Тем паче, что спешить нам с вами особо некуда.
– А что вы меня всё господином называете? Давно уж нету их… господ-то!
– Привычка, – пожал плечами провожатый. – К старшему по званию всю дорогу так и обращались…
– Подождите… так вы, что – из этих? Ну, из офицеров что ли?
– Точно так, – кивнул монах. – Поручик Савельев. Григорий Викторович я. Артиллерист.
– А… – не сразу нашелся, что ответить ему Ракутин. – Почему на вас такие одежды?
– Потому, господин капитан, что ныне я в рядах Христова воинства состою. Тут моя служба.
– И… давно?
– С двадцать третьего года уже. А вы, простите, как давно в армии?
– Изрядно. Сначала простым пограничником был, после уже и в Испании повоевал, в Финляндии… Теперь вот сюда послали, да только криво как-то все вышло, – умолчал об истинной своей задаче Ракутин.
– С германцем-то повоевать успели?
– А вы?
– С четырнадцатого года на фронте. Австриякам сала за воротник заливал, потом уж – это в пятнадцатом году-то, и с немцами сцепились. Серьезный это противник, знающий.