Митя и Митеньку не слишком жаловал, скорее ценил: за его характер и доброе отношение к людям, животным, растениям… — ко всему в мире.
Мите казалось — он даже почти уверился, что женщины перестали его интересовать, ему достаточно было Нэли. Давняя клятва, считал он, данная В.В., как-то въелась в его мозги, психику — весь организм.
Хотя после этого была Вера…
Но Вера, считал он, далеко, там, где другая аура и где за ним никто не следит. А здесь он отказался от юной Алены без всякого для себя ущерба.
Перед их отъездом на Родину, за хорошей рюмочкой, состоялся еще один разговор с Виктором Венедиктовичем.
Вернее, это был монолог В.В., его «тронная» речь.
— Выпьем за удачу, Вадим Александрович, за Вашу удачу! — мои все прошли… — В.В. на секунду приостановился, потемнел как-то лицом, тенью что-то прошло, но через секунду он уже снова сиял своей благожелательной улыбкой. — Мне очень приятно с вами работать, не знаю, как вам со мной (Митя тут же стал заверять, что и ему, — и это было правдой, но В.В., нахмурясь, перебил его, я ведь не для комплиментов…) Скажу вам честно, не думал я, что вы так быстро повзрослеете. Каким же вы были мальчишкой, когда впервые прибыли сюда! Бог мой! Милым, очаровательным, ничего не скажешь, но!.. Но для нашей работы — это минус. Теперь мальчишества нет. Я верил, что обязательно так и будет, но не так скоро. И повторю еще и еще раз: у вас совершенно очаровательная жена — умненькая и прелестная. Это так важно! Вы, наверное, теперь понимаете это, чему доказательство — Терри, — В.В. хитровато улыбнулся, — вы правильно сделали. И девочка у вас еще будет, я уверен (откуда что просочилось? Мите стало казаться, что В.В., возможно, знает и про Веру?..). В нашем положении жена — это и любовница, и друг — душа всеобъемлющая… А Москва, как ни странно, хорошо на вас действует. Не как на других. Очень часто приезжают из отпуска вареные, вялые, ни на что не способные. Пока-то придут в себя!.. Все верно вы делаете.
В.В. замолчал. А Митя думал, что не так уж он хорош, как расписывает В.В., и совсем не все так правильно делает… Но говорить об этом, естественно, не стал. Прошли времена эмоциональных порывов и откровений.
А В.В. как будто о чем-то раздумывал: сказать или не стоит… Он тоже не был на грани откровенности.
Наконец решился: — Я вам скажу одну вещь… Для вашей пользы дела, но не для, так сказать, употребления, я понятно излагаю? — спросил он.
Митя кивнул.
— Считаю, что вы все должны знать. У вас есть недоброжелатель, и очень весомый.
Митя сжался: вот оно! Он шкурой ощущал нечто подобное! Это Г.Г., ясно как день! Он невзлюбил его с тех давних пор.