— Дай и мне, — попросила Таня и обнаружила, что и у нее в бокале пусто, а она даже не заметила как. Вообще, такое впечатление, что этим вечером она раз за разом отключается, а с чего вдруг — совершенно непонятно.
— Пожалуйста, — протянул ей пачку Степан.
— Американские…
— Ну, я где-то англичанин, — как бы извиняясь за это, развел руками Гринвуд.
— Англичанка гадит! — капризно надула губки Жаннет.
— Возможно, что и гадит… Вам налить?
— По-моему, мы перешли на "ты".
— Точно! — засмеялся Степан. — Так налить?
— Налей… — только сейчас она обнаружила, что кроме них двоих и поющего на разные голоса граммофона никого больше в гостиной нет.
"Ну, как минимум, не хватает троих, а не двоих… Нет, вряд ли…"
"И в само деле, не в амур же де труа они там…"
— Вот, прошу! — то ли она так долго обдумывала ситуацию, то ли Матвеев так быстро все делал, но, кажется, он вернулся с полными бокалами, едва успев спросить, хочет ли она выпить. А она хотела, и потому что шампанское было просто чудо, как хорошо, и потому что настроение такое сложилось…
"Стих нашел… Бесаме… тьфу!"
— Спасибо. Но ты мне начал рассказывать…
"Вспомнить бы еще, о чем?!"
— Да… — Матвеев-Гринвуд держался молодцом, это Таня видела даже сквозь розовый уютный туман, который по-новой стал обволакивать ее несколько минут назад. И все-таки Степа был пьян ничуть не меньше, чем она. Впрочем, он и пил много больше, и отнюдь не одно только шампанское.
— Да… Так вот… — что-то в нем изменилось сейчас. Наверное, взгляд… Степан был уже там, на той — как ее? — улице, на которой располагалось несуществующее ныне кафе.
— Он вскинул руку… И знаешь, Таня, там было метров шесть или семь… я увидел отверстие ствола… действительно, словно черный зрачок… выстрелил… То есть, это я только хотел выстрелить, а патронов-то и нет. Кончились. И вот… стою я там, и, знаешь, тишина вдруг упала… Да, нет. Не то. Не тишина, а как будто уши заложило. Словно вата в ушах. Крики, выстрелы… все словно сквозь вату или моток шерсти… Не знаю. И еще время. Длинное. Он вскидывает руку, и я вижу, как движется его палец на спусковом крючке, и вдруг… ты когда-нибудь видела, как пуля попадает в человека?
— В кино… — глупость, конечно, но кроме как в кино, где еще она могла такое видеть?
— И я тоже… — кивнул Степан. — Только в кино. Но там… Оля влепила ему пулю прямо в лоб… над переносицей, вот так, — и он почесал свой лоб свободной рукой, то ли показывая, куда попала Ольга, то ли просто пребывая в задумчивости.
— Он уже не выстрелил, разумеется, — сейчас Матвеев говорил тихо, почти шептал.